Позитивки

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Галя вышла на балкон гостиничного номера и привычно полила минералкой загибающийся от итальянской жары цветок. Узкая улица внизу уже наводнилась разношерстными туристами. Тетка с плюшевым мишкой, безжалостно насаженным на длинную палку, вещала что-то группе японцев. Один из них, заметив Галю, тут же навел на нее объектив, ослепив фотовспышкой. Остальные последовали его примеру, и на миг девушка почувствовала себя звездой. Она присела в реверансе, придержав

полу сорочки, эффектно отбросила прядь светло-русых волос, послала в толпу воздушный поцелуй, а потом убежала в комнату и спряталась за шторой, глупо хихикая.

На кровати, прикрытый лишь тонкой простыней, лежал мужчина. Галя почувствовала, как в груди заворочался теплый комок, как всегда, когда она смотрела на Андрея. Ее главный приз. Ее судьба. Любовь всей ее жизни. Кто бы мог подумать, что однажды она окажется в Риме, с любимым мужчиной, который наверняка взял ее с собой в поездку не просто так… Галя легла на кровать и обняла его широкую спину, тесно прижавшись.

– Галь, отстань, я весь потный, – он отодвинулся.

– Андрееей, пошли погуляем, а? – попросила она.

– Пришел час расплаты?

– О чем ты?

– Как будто я не понимаю, – усмехнулся мужчина, поворачиваясь к ней. – Тебе наверняка больше интересны магазины, чем памятники архитектуры…

– А вот и нет!

– Ладно. После встречи с Витторио у меня будет свободное время.

– Мне пойти с тобой?

– Да, он будет с женой, неформальный завтрак. Кстати, не представляйся полным именем, говори, что тебя зовут Гала, или вообще придумай другое имя.

– Почему? – удивилась девушка.

– «Galina» по-итальянски – курица.

– Правда? – Галя наморщила нос, пытаясь сдержать смех. – Ну так что? Курица, между прочим, очень полезная птица: яйца, перья, мясо, сало…

– Если бы мне нужна была курица, – холодно перебил ее Андрей, – я бы взял с собой свою первую жену.

После завтрака они отправились на прогулку. Ступая плоскими подошвами удобных босоножек по брусчатым улочкам вечного города, Галя вертела головой, с детской непосредственностью удивляясь увиденному, а Андрей с удовольствием собственника отмечал взгляды мужчин, намертво прилипающие к его спутнице. Русый хвост, вырывающийся из-под вытертой синей кепки, не скрывал пятна, расползающегося от жары на майке между лопаток, на лице – ни грамма косметики, а ведь как хороша…

– Вот мы и подошли к главной достопримечательности Рима, – объявил он, указывая на длинную улицу, сверкающую витринами.

– Погоди, это площадь Испании? – перебила его Галя, глядя в другую сторону на высокую лестницу, облепленную туристами. – Тут же «Римские каникулы» снимали, я помню! И фонтан лодочкой! Давай сфоткаемся вместе! – она повернулась к женщине, проходящей мимо, и с улыбкой протянула той фотоаппарат.

– Я не люблю фотографироваться, – Андрей взял ее под локоть и подтолкнул к двери магазина, которые тут же открыл перед ними темнокожий мужчина в смокинге.

– Бррр, – Галя поежилась. – Холодно как в склепе.

– Выбирай, – Андрей широким жестом обвел полки. Сумки и туфли были выставлены на них словно музейные экспонаты – на равном расстоянии друг от друга и с отдельной подсветкой.

Девушка робко взяла ближайшую сумку и повертела ее в руках.

– Андрей, –

прошептала она. – Тут нет ценника.

– Я в курсе.

– Андрей, это же Гуччи!

Мужчина поморщился.

– Галя, следи за речью. Твое фрикативное «г» меня убивает.

– Но я не могу выбрать сумку, не зная, сколько она стоит!

– Послушай, дорогая, – Андрей выделил интонацией последнее слово. – Мы оба уже не дети и прекрасно понимаем суть наших отношений. Ты красива, я богат. Мне нужна твоя внешность, тебе – мои деньги. И я готов платить. Выбирай.

Галя вздрогнула, поставила сумку на место и попятилась к выходу, чуть не врезавшись в зеркало. Чернокожий швейцар галантно открыл перед ней двери.

– Ну что еще? – Андрей догнал ее и схватил за руку, развернув к себе.

– Я думала… – Галя кусала губу, пытаясь сдержать слезы. – Что ты любовь всей моей жизни. А ты… Я тебе не сумка!

– Конечно, не сумка, – согласился мужчина. – Ты дороже. Не устраивай сцен, прошу тебя. Истеричка мне не нужна. Подумай, что ты можешь потерять!

– Что же?

– Возможности, деньги, меня…

– И как долго мы будем вместе?

Андрей замолчал.

– Пока это будет удобно нам обоим, – выкрутился он.

– Ну так мне неудобно! – Галя вырвалась и побежала прочь.

Она плутала по улицам Рима, пересекая туристические маршруты и смешиваясь с толпой, забредая в пустынные переулки, где казалось, что все люди вымерли, и она осталась одна одинешенька на всем белом свете. Галя не смотрела вокруг, ее взгляд был направлен внутрь, она снова и снова прокручивала сцены из своей жизни, которая оказалась совсем не такой чудесной, как ей думалось. А ведь она тайком мечтала, что Андрей привез ее в Рим, чтобы сделать предложение в романтической обстановке. И даже наконец-то поборола детскую привычку грызть ногти, чтобы «если вдруг» колечко смотрелось красиво. Как вышло, что в их отношениях каждый видел свое? Галя споткнулась, сбив палец о выступающий булыжник, пытаясь обойти какого-то толстяка в белом переднике, оглядывающего окрестности с хозяйским видом. Она остановилась, чтобы поправить сползший ремешок сандалии, и почувствовала, как устала. Ноги гудели, тело плавилось от жары, а еще до обморока хотелось пить и есть. Кафе в метре от нее манило сочной пиццей, выставленной за стеклом, пахло помидорами и базиликом. Девушка подошла к стойке с меню и осознала, что у нее совсем нет денег. Она вздохнула и побрела прочь, но толстяк снова перегородил ей дорогу.

– Russa? – окинул он ее взглядом.

– Ага, – мрачно согласилась девушка.

– La mia moglie e russa. Жиена, molto bella, – пытался что-то втолковать ей толстяк.

– Жена у вас русская и красивая, поняла.

– Si! – засиял тот. – Pizza? – мужчина отрезал ей кусок пиццы, ловко обернув его в тонкую бумагу, и Галя не смогла отказаться. Пицца таяла во рту, обволакивая небо божественным вкусом, сыр тянулся тонкими нитями, тесто слегка хрустело. В вырез майки упала капля соуса, Галя вытерла ее и облизала палец, зажмурившись от удовольствия. Немецкие туристы, все как один с обгоревшими красными носами, тут же перетекли с другой стороны улицы и, окидывая плотоядными взглядами то ли пиццу, то ли Галю, заняли несколько столиков в кафе.