Шрифт:
КАСЬЯНОВ ГЕОДИМ
Филипп Конусов: Пожар в дачном кооперативе.
* * *
Начнём мы вовсе не с оборотней.Начнём мы с жаркого летнего дня...
День и в самом деле был знойный.Солнце пекло немилосердно и пот лил ручьями.Нет счастья в жизни,и не будет - горестно думал я,ковыряя тяпкой землю вокруг хилых кустов картофеля.Хоть бы ветерок подул...
У забора,разделявшего два дачных участка,соседка жаловалась моей жене на несчастную жизнь.Экая жара стоит,не погода,а Божья кара.В огороде всё сохнет,а тут ещё сын уже год как не может найти работу.Чтобы не за рубли,а за доллары.Такой серьёзный молодой человек,мощные
Ткнув тяпкой под бок кусту картошки,я распрямился,вытер пот со лба и взглянул на небо.На северо-западе над вершинами сосен клубилось подозрительное пятнышко.
– Ночью дождь будет,- объявил я.
– Давно пора,- согласилась соседка.
– С чего ты взял?
– возразила жена.
С того,что работать в такую жару не хочется,мысленно объяснил я,но произнести вслух такие слова не решился.Вслух я сказал давно выстраданное:
– Нет счастья в жизни...
И замер,опираясь на тяпку и давая отдых иссохшим от жары членам.
Дайте вспомнить,что ещё произошло из разряда обыкновенного,пока я стоял,облокотившись на черенок.Нет,совершеннейшие пустяки.Ну,за сараем запели... не петухи,что вы; запели песню в три голоса.Мужской,женский и детский.Там что-то праздновали.Потом из магазинчика вернулась любимая племянница соседки Катька.Принесла в сумке что-то звякающее.Вообще-то соседка любила всех своих племянниц,но на дачу допускала только Катьку.Самую из них бедную.Сироту.Хотя каждый день сама неустанно на нищету жаловалась.
А потом из дома на крыльцо вышел соседский сын Андрюшка и посмотрел на небо.За ним вышла мать и глянула туда же.
– Заливать?
– спросил Андрюшка.
– Подождём,- отвечала мать.- Может,стороной пройдёт. Катька,иди парники закрой.А ты пока шланг приготовь.
Удивлённый такими приготовлениями,я тоже поднял глаза к небу и увидел,что сильно ошибся в своих предсказаниях: не к ночи,а уже сейчас к нам стремительно приближался природный катаклизм.На северо-западе,охватывая почти половину неба,стояла над вершинами сосен серая пыльная стена.
Оттуда шёл ураган.И был уже рядом.
– Воду отключили!
– услышал я вопль Андрюшки.Ответ матери был внятным,ярким и красочным,но привести его здесь я не имею возможности.Чтобы не травмировать интеллигентное молодое поколение.Однако такие слова побудили меня к действию: я выпучил глаза,бросил тяпку и помчался закрывать теплицу,убирать шланги,собирать вёдра и вообще прятать всё,что могло быть оторвано и унесено ветром.
Катаклизм есть катаклизм.Начался он так.
Подул лёгкий,освежающий ветерок.Нестройное пение за сараем внезапно умолкло.Вдруг за окном веранды потемнело,потом завыло и возник серый,грязный,воющий на все лады мрак,образовавшийся из пыли,поднятой с попутных полей и тоннами несущейся теперь через лес.Дачный домик дрожал и раскачивался.Серая пелена за окном ревела,свистела и ухала.Так продолжалось,кажется,целую вечность; наконец,мрак постепенно стал светлеть,появились силуэты пригнувшихся к земле берёз и бешено размахивающих лапами сосен.Обозначился
– Она,кажется,горит,- сказала вдруг жена,глядя в окно веранды.
Я метнулся к окну: от крыши соседской бани вниз по склону горы тянулся мощный шлейф дыма.
Баня горела.
* * *
Конечно,это было Че Пэ.Огонь при бешеном ветре мгновенно спалил баню,забор и ушёл вниз,к железной дороге,не тронув,к счастью,соседкин дом,стоявший на другом конце участка.По пути сгорела пустующая дача со всеми постройками,а за нею половина барака,где жили бичи и железнодорожные пенсионеры.Вторую половину барака,где располагался частный магазинчик,спасли его хозяева и мобилизованные ими окрестные дачники.Кто-то вызвал по рации пожарных и они не заставили себя ждать: минут через сорок у дымящихся пепелищ появилась пожарная машина.Бойцы огляделись,полили друг друга водой и полезли в несчастный барак рушить то,что не успел сожрать огонь.
Тем временем соседка потерянно бродила вокруг собственного пожарища и отчаянно материлась,но ветер благопристойно уносил слова её вдаль.Потом,обув сапоги,она пыталась по головням и углям пройти к большущей печи,торчащей посреди дымящегося хлама,но не смогла. Андрюшки не было,он куда-то исчез.
– Чего она,дура старая,туда лезет?
– изумилась жена.
– За долларами,- мрачно пошутил я.- В печи держала,забыла вынуть...
Жена взглянула на меня холодно и покрутила головой.Чёрный юмор она не воспринимала.
Ветер,кажется,стихал,и тут вблизи сгоревшей бани появилась пожарная машина.Бойцы добросовестно облили пепелище из брандспойтов и уехали,а два человека в касках и в форме остались и принялись шляться у бани с наветренной стороны,приглядываясь и принюхиваясь.
– Ясно,- быстро догадался я.- Ищут причину возгорания.Надо к кому-то претензии предъявлять.
Мы натянули куртки и вышли наружу,чтобы присутствовать при этом зрелище.И тут вдруг распахнулась дверь соседкиного дома и во двор выскочила хозяйка.
– Катьки нет!
– закричала она грудным низким голосом.- Катька сгорела!
Люди в касках повернулись и замерли.
– Она в баню зашла!
– кричала соседка,оборачиваясь и глядя на нас дикими глазами.- Я только сейчас вспомнила!
И она кинулась через источавшие дым и пар обломки к чёрной от сажи печи.Люди в касках,очнувшись,поскакали наперерез.У первой обгоревшей балки они поймали потерявшую рассудок тётку и выдернули её на безопасное место.В награду несчастная женщина тут же принялась молотить их с неженской силой,норовя попасть под козырьки касок.
– Фаина!
– кричала жена,пытаясь помочь спасителям хотя бы морально.Туда нельзя! Ты обгоришь!
Я глубоко вздохнул,расправил плечи и двинулся к месту схватки.Помогать пожарникам.
– Погоди!
– сказала жена,угадав мои намерения.- Они без тебя справятся.Беги наверх,к фельдшерице.Ну,у которой трое детей,знаешь? Босиком до самой зимы бегают.Веди её сюда,со шприцами и лекарствами.
Здравая мысль.Я развернулся и побежал в обратную сторону,к калитке и далее в гору по улице.