Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Но это же нелепость, он ничем не связан с этим местом, а голос тела, подхлестываемого какими-то фокусами биохимии -- всего лишь заблуждение. Можно задержаться еще на денек-другой, отдав тем самым должное чувству привязанности, а там оно и само пройдет, а здешние чары утратят всякое волшебство.

Он сдвинул угли в кучу и подбросил дров. Дрова дружно занялись, и вскоре костер весело полыхал. Откинувшись на спинку походного кресла, Томас уставился во тьму, за пределы освещенного огнем круга. Там затаились какие-то тени, выжидательно замершие силуэты -- конечно, это всего лишь куст, сливовое деревце или заросли орешника. Восточный небосвод озарился,

предвещая восход луны. Пришедший на смену вечернему затишью ветерок зашелестел листвой осеняющей бивак раскидистой осокори.

Томас поерзал, чтобы сесть боком. Лежащие в кармане пиджака зобные камни уперлись в подлокотник и больно впились в бок.

Он сунул руку в карман, вытащил гладкие камешки и разложил на ладони, чтобы получше рассмотреть в свете костра. На вид и на ощупь камни напоминали бархат, поблескивая в сполохах огня. Речная галька никогда не достигает такого лоска. Поворачивая камешки с боку на бок, Томас обнаружил, что все углубления и вмятинки отполированы ничуть не хуже, чем остальная поверхность.

Речная галька полирутся под воздействием песка, когда вода реки омывает ее или катит по дну. Зобные же камни получили свой блеск благодаря трению друг о друга под напором крепких мускулов желудка динозавра. Должно быть, был там и песок -- ведь не мог же динозавр проявлять разборчивость, выдергивая растение из песчаного грунта и заглатывая его вместе с налипшими комочками почвы и песчинками. И год за годом камни подвергались непрерывной полировке.

Заинтересованный Томас продолжал медленно поворачивать камни свободной рукой, и вдруг на одном из них вспыхнул яркий блик. Стоило перевернуть его обратно, и блик вспыхнул снова -- на поверхности камня была какая-то неровность.

Убрав два других камня в карман, Томас склонился вперед и занялся пристальным изучением бликующего камня, поднеся его к свету и повернув так, чтобы неровность была хорошо освещена. На поверку она походила на строку текста, вот только письмена оказались весьма диковинными -да и нелепо полагать, будто во времена глотавших камни динозавров могла существовать письменность. Разве что недавно, эдак с век назад, кто-нибудь... Да нет, чепуха. Ни то, ни другое объяснение никуда не годится.

Зажав камень в ладони, он отправился в фургончик, пошарил в ящике стола и отыскал небольшую лупу. Затем зажег керосиновую лампу, поставил ее на стол и при ее ярком свете поднес к письменам увеличительное стекло.

Пусть и не письмена, но что-то все-таки было выгравировано, и штрихи выглядели такими же заплывшими и гладкими, как и остальная поверхность. Так что люди тут ни при чем, появиться натуральным образом гравировка тоже не могла. Мерцание огонька лампы мешало разглядеть письмена во всех подробностях; там было что-то наподобие двух треугольников -- один вершиной кверху, другой вершиной книзу -- соединенных посередке кудреватой линией.

Разглядеть подробнее было просто невозможно. Гравировка (если это все-таки она) была настолько тонкой и мелкой, что детали незаметны даже под лупой. Может, более мощная лупа открыла бы взору еще что-нибудь, но таковой под рукой не оказалось.

Оставив камень на столе, Томас вышел наружу, и уже спускаясь по лесенке, ощутил какую-то перемену и тут же замер. И прежде во мраке прорисовывались черные тени -- заросли орешника и мелких деревьев, но теперь тени стали крупнее и пришли в движение. К сожалению, зрение было не в состоянии выявить определенные формы, хотя порой и улавливало какое-то движение.

"Это просто

безумие, -- твердил он себе, -- нет там ничего. В крайнем случае -- корова или бычок". Ему говорили, что нынешние владельцы земли порой отпускают скотину на вольный выпас, по осени сгоняя ее в загородки. Но за время прогулок по гребню Томас не встретил ни одного животного, а животное непременно дало бы о себе знать. Кроме того, прохаживаясь вокруг, оно стучало бы копытами и сопело, обнюхивая листья и траву.

Вернувшись к костру и усевшись в кресло, Томас поднял палку и поправил развалившийся костер, а затем устроился поудобнее, уверяя себя, что слишком давно живет кочевой жизнью, чтобы позволить тьме будить воображение -- но уверения цели не достигли.

Пусть за кругом света ничто не шевелилось -- вопреки самоуверениям и напускному спокойствию, во тьме все равно ощущал некое присутствие. Словно вдруг в мозгу проснулся какой-то новый, доселе неведомый и ни разу не проявлявшийся огран чувств. Удивительно, как много человеческий мозг еще скрывает неожиданнных способностей и возможностей.

А громные черные силуэты продолжали потихоньку передвигаться, вяло переползая на дюйм-другой и останавливаясь -- постоянно на периферии зрения, у границы светлого круга, за пределами различимости.

Томас замер. Мышцы его одеревенели, натянутые нервы вибрировали, как струны, напряженный слух пытался уловиить хоть один выдающий их звук, но силуэты двигались беззвучно, да и само их движение можно было лишь ощутить, а не увидеть.

Новое, неведомое доселе чувство подсказывало, что в темноте кто-то есть, в то время как разум всеми силами протестовал против этого. Все это бездоказательные выдумки, -- твердила рациональная часть сознания; доказательства и не нужны, -возражала другая часть, -- мы просто знаем.

Тени все надвигались, сбиваясь в кучу, ибо прибывали во множестве, двигаясь без единого звука, с предельной осторожностью, и брошенная во тьму щепка легко попала бы в них.

Но Томас не стал ничего бросать, оцепенев в кресле. "Я их переупрямлю, -- мысленно повторял он.
– - Я их переупрямлю, ведь это мой костер, моя земля. Я имею полное право оставаться здесь, сколько захочу".

Пытаясь разобраться в своих чувствах, он не нашел в себе паники, отнимающего разум и силу ужаса -- хотя честно признал, что все-таки напуган. А заодно вопреки собственным утверждениям усомнился в своем праве находиться здесь. Развести костер он вправе, ибо это чисто человеческая привилегия, огнем пользуется лишь человек. А вот земля -дело другое, права на нее вполне могут предъявить иные владельцы, обладавшие ею с древнейших времен по праву первенства.

Костер прогорел. Над горизонтом взошла почти полная луна, озарившая окрестности своим неярким мертвенным сиянием, и в этом призрачном свете стало видно, что вокруг кострища никого нет. Однако Томас, вглядевшись попристальнее, сумел различить некое подобие подвижной массы среди деревьев росшего внизу леса.

Ветер усилился, издалека донеслась тараторка ветряка. Оглянувшись через плечо, Томас попытался разглядеть его, но света было слишком мало.

Напряжение понемногу отпускало, и Томас в недоумении принялся гадать: "Что же, черт возьми, произошло? Фантазию мою буйной не назовешь, духов я никогда не вызывал. Нет сомнений, произошло нечто непонятное -- но как это истолковать?" В том-то и загвоздка -- никаких толкований давать он не хотел, предпочитая оставаться независимым наблюдателем, как привык.

Поделиться:
Популярные книги

Вечный. Книга V

Рокотов Алексей
5. Вечный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
5.00
рейтинг книги
Вечный. Книга V

Зодчий. Жизнь Николая Гумилева

Шубинский Валерий Игоревич
Документальная литература:
биографии и мемуары
прочая документальная литература
5.00
рейтинг книги
Зодчий. Жизнь Николая Гумилева

Дракон

Бубела Олег Николаевич
5. Совсем не герой
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
9.31
рейтинг книги
Дракон

Лекции профессора Московской Духовной Академии А. И. Осипова

Осипов Алексей Ильич
Религия и эзотерика:
религия
5.00
рейтинг книги
Лекции профессора Московской Духовной Академии А. И. Осипова

Частная жизнь знаменитостей

Белоусов Роман Сергеевич
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Частная жизнь знаменитостей

Инженер Петра Великого 3

Гросов Виктор
3. Инженер Петра Великого
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.80
рейтинг книги
Инженер Петра Великого 3

Ниссо

Лукницкий Павел Николаевич
Проза:
роман
советская классическая проза
6.25
рейтинг книги
Ниссо

Вечный. Книга VI

Рокотов Алексей
6. Вечный
Фантастика:
рпг
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Вечный. Книга VI

Гоголь в воспоминаниях современников

Пушкин Александр Сергеевич
Документальная литература:
критика
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Гоголь в воспоминаниях современников

Последние поэты империи

Бондаренко Владимир Григорьевич
Документальная литература:
публицистика
критика
5.00
рейтинг книги
Последние поэты империи

Принадлежать им

Зайцева Мария
Любовные романы:
современные любовные романы
5.40
рейтинг книги
Принадлежать им

Повседневная жизнь викингов IX–XI века

Будур Наталия Валентиновна
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Научно-образовательная:
история
6.25
рейтинг книги
Повседневная жизнь викингов IX–XI века

Пассажир

Гранже Жан-Кристоф
Детективы:
триллеры
9.20
рейтинг книги
Пассажир

Законник Российской Империи

Ткачев Андрей Юрьевич
1. Словом и делом
Фантастика:
городское фэнтези
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Законник Российской Империи