Поющие клинки
Шрифт:
— Очень правильно сделал.
— Благодарствую. Самых рьяных на вашу залу отправил и теперь она третьего уровня. Заглядение сплошное и кухонька там образовалась и этажик с покоями, ну и мебли по нужде какие надо. Назначил девку справную готовить вам и прислуживать за пирами. Пожалуйте к завтраку.
— Да ты, Дёмыч, на своем месте староста.
— А как же, вашество лордство. Я при вас самый первый и самый старый, стало быть староста.
Гильдия магов, фруктовый сад, лазарет, коровник и стена по прежнему были первого уровня.
У дороги, ближе к домам, стоял новенький колодец. Зачем крестьянам второй колодец?
— Дёмыч, в нашем первом колодце воды на всех не хватает?
— Вашество лордство, никак нельзя из святого колодезя воду на кашу брать, или скотину вот поить. Мы себе свой простой на нужду поставили.
Точно. Присвоение имени сопровождается ритуалом обливания. Практически крещение. Что такое крещение? Боже, это что-то очень важное. Но что?
— Вы опосля трапезы назовете имена бабам и детям, вашество лордство, как объявляли надысь? У меня трое теперь вот…
— Назову. Созовёшь всех, Дёмыч. И объявление еще одно у меня для вас будет. Очень важное.
У бронзовых ворот в тронный зал, в своем железном пиджаке, твердо стоял на страже обычный герой Бум. Был он сильно бледный — последствия кровопотери. И я благословил его девять раз подряд. Однако иконка заклинания не потеряла краски. Моя магическая ёмкость к третьему уровню увеличилась.
Чтобы определить насколько, я продолжил благословлять сильно порозовевшего Бума, пока не выяснил, что теперь маны хватает на 21 благословение. Круто. Еще было четкое ощущение усиления заклинания, то есть теперь мое благословение благословляло немного благословенней.
Как только сошел последний серебряный свет, Бум высоко подпрыгнул и заорал на меня:
— Мой лорд! Позвольте! В полутора километрах медведь седьмого уровня! Я сражу его!
Героя распирали силы и эмоции. Этого я не учел, когда определял свою текущую магическую ёмкость.
— Никаких медведей, Бум. Зверь седьмого уровня от тебя ничего для лазарета не оставит.
Нам с Дёмычем пришлось пригнуться и отступить, потому как озверевший Бум завращал над головой своей железякой, как вертолёт. Затем он воткнул ее в землю перед собой чуть ли не по рукоять и зарычал, как умирающий волк:
— Тут уже крестьяне третьего, а я все еще первого! Как я могу служить вам не поднимая свой уровень до вашего?!
— Действительно. Слушай приказ, герой. Идешь в лес. Мне нужны кабаны первого уровня. Они нежные и вкусные. Я должен набить погреб копченой кабанятиной.
Дёмыч одобрительно закивал. Набивать погреб — это ли не самый верный путь к счастью? Но мне надо было, чтобы Бум не помер.
— Только кабаны, и только первого уровня! Повтори приказ.
— Добыть всех кабанов первого уровня вокруг замка!
И Бум убежал вращая на ходу своим пропеллером. Чтоб тебе не помереть ни от какого зверя, любитель жить и сражаться.
Тронный зал стал больше. Трон теперь располагался на небольшом возвышении, а посреди зала был установлен длинный деревянный стол и такие же длинные лавки по обе его стороны. В стене по правую руку от входа образовался сводчатый проход, через который можно было разглядеть обширную кухню с очагом, печью для хлеба, котлами, полками, плитами и прочей кухонной снарягой.
В проходе стояла, потупив очи и сложив ручки на животе, молоденькая кухарка. Кружевной передничек, русая коса из под чепчика. Дёмыч остался снаружи на произвол крестьянской судьбы. Пока сам себя загрузит. Бездельничать староста просто не умеет. Мне же нужно поесть и подумать.
Я сел на лавку за стол. Дева в чепчике по прежнему торчала столбиком в кухонном проходе. И как ее позвать? Она же без имени, бедняжка.
— Эй, еда будет у лорда сегодня, или нет?
Дева запунцовела и сорвалась на кухню греметь посудой. Затем выскочила обратно с большой тарелкой мяса и целым караваем хлеба. Именно караваем, а не какой-то жалкой лепёшкой.
Пока я рассматривал этот роскошный каравай, мне принесли кружку и кувшин молока. Затем блюдо с зеленью и овощами. Эти называются «помидоры», а вот эти мне совершенно незнакомы.
Дева замерла столбиком возле меня с большим кухонным ножом в руке. Она хочет нарезать хлеб, или она хочет зарезать лорда? Оба варианта неприемлемы. Я отобрал у нее нож. Такой свежий хлеб надо ломать. Руками.
— Чьё мясо?
— Телятинка, вашество лордство.
Пискнула кухарка и запунцовела еще гуще. Да, мы оба пока не слишком привыкли к своим ролям. Хлопнуть ее по заду, чтобы слиняла на кухню? Кажется так Дёмыч включал скорость своей Бабетте?
— У тебя там что-то бурлит, аж сюда слышно. Так должно быть?
Дева ойкнула и оставила меня с едой наедине. Убежала греметь и стучать чем-то на кухне. Занавеску туда повесить что ли? Лучше дверь дубовую.
Пока я ел эту замечательную телятинку с хлебом и помидорами, рассмотрел и балюстраду, что опоясывала зал по верху. На нее вела широкая каменная лестница по правую руку от трона. На этой балюстраде могло бы поместиться до сотни арбалетчиков. И тогда можно было бы принимать здесь даже самые коварные посольства.
Однако арбалетчики — дети стрельбища, а стрельбище, как и казарма — дитя рудника. Ну или купленного железа. На какие шиши, кстати? У нас здесь натуральное хозяйство. Но где-то там далеко наверняка ходят деньги. Золото и серебро. Кушаю я вот вкусно, но очевидно беден, как мышь.
Бронзовые двери распахнулись и в зал вступили явно довольные собой и друг другом легендарные герои. Было видно, что Вис и Милли отлично сработались на охоте.
— Эй, девка!
И Милли швырнула в кухонный проход крупную дохлую птицу.