Поймать ветер

— Рей! Прошу, остановись, ты зашёл слишком далеко! — голос брата был привычно холоден.

В своей любимой ледяной манере он пытался придать себе значимости, но я отчётливо видел и его едва приподнятую в гневе верхнюю губу, и сцепленные до синевы длинные аристократичные пальцы.

Удивительно, как ненависть в нём легко сочеталась с животным страхом. Он боялся меня до дрожи, как прочем и большая часть людей, населявших родовой замок.

Ежедневно

я вынужден был давиться потоками людской злобы и отвращения. Это явно не добавляло хорошего настроения, более того, с каждым днем я и сам озлоблялся всё больше.

— Тебе пора остановиться! — дрожащие гласные в конце слов выдавали Тира с головой.

За много лет вынужденного затворничества я виртуозно научился чувствовать фальшь в любых её проявлениях. Я знал привычки каждого, видел их потаённые желания и кожей ощущал глубоко запрятанные страхи. И не осуждал.

Их можно было понять — не каждый сможет спокойно жить рядом с силой, в разы превосходящей любого мага империи. Особенно если эта сила дефектна, плохо поддается контролю и может ненароком превратить противника в горстку пепла.

Проклятый дар, у которого сегодня существует только одна преграда, прежде чем окончательно вырваться на свободу — это я. А точнее, мой разум, который пока способен его сдерживать.

Не завидую я тебе, Тирел… иметь такого братца та ещё проблема. От неприятных мыслей я усмехнулся, чем перепугал его ещё больше. Всё верно — бойся.

Нет ничего страшнее на этом свете, чем усмешка потенциального сумасшедшего, особенно если он один из сильнейших имперских стихийников.

— О чем ты, братишка? — процедил я сквозь зубы всё столь же холодно улыбаясь, — я совершенно спокоен.

Рык, и третья бутылка редкого элитного коньяка полетела в стену, обшитую тёмным Аврийским атласом. Двум её предшественницам повезло гораздо больше — их я употребил по назначению.

Щека Тира едва уловимо дёрнулась, а пальцы побелели ещё больше. Сейчас я чётко улавливал его панику, раздражение, и даже глубоко спрятанную тоску — ничего не могло укрыться от моего внимания.

Я видел его до самых потаённых уголков души. Сила распирала, она давила на разум, принуждая выплёскивать дар хотя бы на такие мелочи.

— Неужели решил наставить меня на путь истинный? — я криво улыбнулся, с трудом подавляя рвущиеся наружу жгуты тьмы.

Я и хотел бы подарить тепло, но не могу, извини — иней уже запорошил мою душу, а темная стихия глубоко проникла в тело, уродуя его.

— Ты должен творить, понимаешь! — голос собеседника сорвался на высокой ноте, — она же уничтожит тебя… — последнюю фразу он едва выдохнул, но я услышал, не мог не услышать. — Этот дар сотрёт тебя в порошок.

— И зачем я должен это делать? — я покрутил в руках следующую бутылку. — Чтобы в очередной раз увидеть, как проклятая стихия, едва вырвавшись на свободу, забирает с собой близких? Тебе было мало потерь?! Вспомни хотя бы нашу мать… она так и не увидела, как ты вырос.

Чёрт, даже напиться толком не могу, ясность ума и речи не покидала, как и пробирающийся всё глубже холод. Тоска затопила сознание, а восприятие накалилось до предела.

Я

просто физически ощущал волны отчаянья, идущие от Тирела. Медленно повернувшись к нему, я чуть прикрыл глаза — слишком светло, слишком громко, слишком больно. Всего было слишком много для моего уставшего сознания.

Вдох…выдох…

Неужели решил мне ответить? Надо же, я удивлён.

— Затем, что тьма рано или поздно выжжет тебя изнутри, — мой собеседник резко встал, отвернулся и прошагал до стены, под которой лежали осколки. — Она сомнёт твою личность, сотрёт эмоции и останется от тебя лишь оболочка — тень прежнего Рея, — он склонился, поднял стекло на уровень глаз и стал внимательно его разглядывать, — надо учиться управлять даром, пусть даже и проклятым. Любой ценой.

— Не делай вид, что тебе не наплевать, Тир, — пульсация головной боли нарастала и пришлось прикрыть глаза. — Или считаешь, что Кастнеры таким путём могут приблизиться к императору? Но какая ирония, — я криво улыбнулся, — сильнейший маг великого рода дефектен и не способен использовать дарованное могущество.

Я всё же налил себе новую порцию коньяка и остатки бутылки снова полетели к стене.

— Знаешь, ты уже слишком сильно изменился, — брат качнул головой, отчего одна из светлых прядей выбилась из идеальной причёски и поморщился, — похоже, пути назад для тебя уже нет, как и нет смысла бороться за твою душу.

Я смотрел на его высокомерное лицо и хотел выть в голос, чтобы выплеснуть всю боль, что застряла в душе и никак не могла найти выход.

Сила корёжила, выворачивала кости и внутренности наизнанку, медленно уничтожала меня, а я даже не мог никому сказать о том, что действительно чувствую.

Тирел развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. А я остался один на один со своей проблемой, и теперь вынужден был самоотверженно сражаться с волной, что поднималась внутри, стремясь захватить власть над телом.

В очередной раз.

Как и много раз до этого.

— Ну и что толку, Тир? Что толку, — прошептал я в пустоту комнаты.

Звук показался мне слишком громким, как всегда, всё было слишком.

Тёмная сила чуть приподняла голову, увеличивая напор и восприятие раскололось от боли. Нет, это просто невыносимо.

Сколько там коньяка еще осталось? Надо заказать у Нельса партию побольше.

Непременно займусь этим… если, конечно, без последствий переживу сегодняшнюю ночь.

С первыми лучами рассвета я уже проснулся. В последнее время я спал все меньше и меньше. Что ж, это было вполне ожидаемо — стихия не позволит своему носителю отдыхать дольше необходимого, изматывая, ломая волю.

Ночь прошла не самым лучшим образом, более того, я бы сказал, что это был один из сильнейших приступов за последние месяцы. Эхо головной боли все еще раздавалось в висках, напоминая о том, с какой яростью сегодня тьма рвалась наружу, и я поморщился. Если так будет продолжаться и дальше, то боюсь долго я не протяну.