Чтение онлайн

Следующий выстрел снова не достиг цели. Пуля застряла во втором окне. Эви уже перекатилась в коридор, когда у нее за спиной снайпер наконец-то разнес второе окно. Лишь перекатившись по осколкам, она почувствовала жжение от порезов. В ранки проникало машинное масло, отчего у Эви возникло ощущение, будто о ее тело, словно о столб, точит когти огромная кошка. Однако Эви, не обращая особого внимания на боль, решительно направилась к южной лестнице с рюкзаком на случай чрезвычайной ситуации в одной руке и «Мишковым» в другой. Вторая и четвертая команды вот-вот ворвутся наверх по северной лестнице. Времени у Эви

было в обрез.

Южная аварийная лестница была сделана из бетона и представляла собой зеркальное отражение своего северного близнеца. На площадке девятнадцатого этажа располагалась вентиляционная решетка — точно такая же, сквозь которую Эви застрелила двух псов. Вентиляционная труба вела прямо к колодцу второй лестницы. Эви уловила исходивший оттуда слабый запах крови. Эви опустила на пол рюкзак. С трудом дотянувшись до решетки и продев пальцы в отверстие, с силой рванула металлическую заслонку, увлекая вместе с ней кусок стены. Затем она положила «пушку» назад в рюкзак, а взамен извлекла небольшую круглую гранату. Уперевшись в отверстие, она ощутила, как ее соски прошлись по побеленной бетонной стене. Эви заглянула внутрь вентиляционной трубы — прямой алюминиевой шахты, заканчивавшейся примерно тридцатью метрами ниже небольшим светлым прямоугольником. До нее донесся запах собачьей крови, хотя его и перебивал теплый воздух, поступавший из топки. Эви прислушалась.

Террористы пытались действовать бесшумно, однако их было слишком много. Как и следовало ожидать, из-за трупа, валявшегося на лестнице, вышла заминка. Эви слышала преследователей через вентиляционную трубу и в наушник, отчего казалось, будто их слова отдавались каждый раз эхом.

«Вторая команда — посту наблюдения. Нами обнаружена третья команда. Отбой…»

Эви никогда особенно не любила пользоваться взрывчаткой. Взрывы, как правило, неточны, они оставляют после себя горы мусора, и вообще, чаще всего от них страдают совершенно посторонние люди.

У Эви затекла левая рука. Она переложила гранату в правую, вытащила зубами чеку и мысленно прикинула результат. Выждав ровно полторы секунды, она швырнула гранату в вентиляционную трубу, а сама бросилась в сторону. Спустя две секунды она услышала, как граната стукнулась об алюминиевую стенку трубы, какое-то мгновение катилась по ней, а затем вывалилась с другой стороны. Разумеется, на особую точность рассчитывать не приходилось, но зазвучавшая в наушниках сирена успокоила Эви — значит бомба скатилась к другой лестнице, а не в какой-нибудь соседний боковой ход.

Вторая и четвертая команды распознали гранату почти мгновенно. Грохот показался ей оглушительным, даже несмотря на то, что Эви находилась на противоположной стороне. Сначала из вентиляционной трубы вырвались клубы дыма, а вслед за ними прокатилась взрывная волна, отчего у Эви заложило уши. Эви терпеть не могла взрывчатку, но иногда без нее никак нельзя было обойтись.

Теперь в наушниках трещали одни только помехи. Эви попробовала понажимать другие кнопки. Безрезультатно — в эфире царила гробовая тишина. В лучшем случае это могло означать, что она расправилась со всей компанией. Однако, в целях предосторожности разумнее было предположить, что террористы обнаружили, что их радиопереговоры прослушиваются и теперь действовали втихомолку.

В любом случае, снайпер все еще занимал

свою прежнюю позицию в доме напротив. Кроме того, несмотря на все их предосторожности, — террористам удалось уничтожить охрану, воспользоваться скоростным лифтом, пожарными лестницами и оружием с глушителем — операция по захвату перестала быть секретной. Теперь по всему дому завывала пожарная сирена, разбудив, по меньшей мере, добрую половину жильцов, а из окон верхних этажей сейчас наверняка валили клубы дыма.

Еще десять минут, и сюда прибудет наряд полиции, пожарная бригада и, возможно, представители Бюро. А минут через двадцать расследование возьмет на себя Агентство. Не пройдет и получаса, как все видеоустановки, словно попугаи, начнут повторять официальное заявление об устроенном моро теракте. Это будет незамысловатая, упрощенная история, которая, хотя и покажется на первый взгляд вполне правдоподобной, будет откровенным враньем.

Эви как раз хватит времени, чтобы покинуть здание и заново вернуться сюда уже с улицы. Главное — остерегаться полицейских. Стандартная для тайных операций процедура: попасться на какой-нибудь мелочи, на сущем пустяке в лапы к блюстителям закона. Оперативный работник брошен на растерзание, а Агентство тем временем сочиняет какую-нибудь сказочку, как правило, о беспардонных агентах.

Эви порой досадовала, что работает не в ЦРУ. Тем, по крайней мере, наплевать на газетную шумиху — за своего агента они будут стоять горой.

Внутреннее чувство подсказало Эви, что сейчас 4:52 утра.

Что за наваждение? Вот уже почти шесть лет она не участвует ни в одной серьезной операции. Тогда почему ее избрали своей мишенью снайпер и команда афганских наемников?

Эви в чем мать родила неслась со всех ног вниз по южной лестнице с одним лишь рюкзаком через плечо. Паника все еще мешала ей трезво оценить ситуацию. Нет, она никак не ожидала, что вляпается в эту историю.

Хотя она, словно наяву, слышала, как Абдель говорит ей, что никто никогда не бывает готов к подобному.

Эви подумала, что в запасе у нее остается еще минута, может, полторы, — позже все жильцы, услышав сирену, повыскакивают на лестницу. Она добежала до семнадцатого этажа и, свернув с лестницы, устремилась по коридору. Ей было слышно, как за дверями начали просыпаться разбуженные жильцы. Еще несколько секунд, и начнут распахиваться двери.

Эви пробежала мимо еще одного коридора, заметила пожилого мужчину лет сорока пяти с седыми волосами и полотенцем, закрученным вокруг талии. Он смотрел в другую сторону. Эви уловила запах пота, мускуса и чего-то еще, доносившегося из комнаты позади него. Но в следующее мгновение место пересечения коридоров было уже далеко позади.

Эви надеялась, что Чак Дуайер правильно назвал ей номер квартиры. Она остановилась у двери с номером 1712 и принялась колотить в дверь, но, опомнившись, попыталась взять себя в руки. В таком состоянии нетрудно разнести дверь в щепки.

Дверь открыл сам Чак Дуайер. Он был почти наполовину одет, и Эви без труда уловила доносившийся из спальни запах женщины.

Чак не мог скрыть того, что шокирован неожиданным визитом. Он просто остолбенел, глядя на обнаженную Эви, всю перемазанную кровью и машинным маслом.