Потустороннее
Шрифт:
Цепочку тягучих мыслей прервала мама. С хныкающим малышом на руках она тихонько постучала в дверь.
– Элечка, дочь, у тебя всё в порядке?
– Да, мам, всё хорошо.
– Как дела в школе?
– Нормально.
Рассказывать маме о трагедии не хотелось ещё и потому, что внезапно Эльвире она перестала казаться настолько ужасной, как в самом начале. Первые эмоции схлынули, оставив в душе лишь тянущее чувство отмщения.
– Ужинать будешь? – не уходила от комнаты мать.
– Не хочу. Может, позже, – Эльвира раздражённо поморщилась.
– Тогда сама разогреешь,
Как же он надоел, это мерзкий ребёнок… И мама… Конечно, теперь ей совсем не до дочери. Всё время она занята малышом, а ведь раньше…
Эльвира прикрыла глаза, и светлые воспоминания отогрели холодную ярость. Ресницы дрогнули, и солёная влага скользнула по бледным щекам. «Мама… Ах, мамочка… Я так люблю тебя…» – шептали бескровные губы, а ком злости в груди стянулся в ничтожный клубок. «Почему же ты разлюбила меня…» – глухие рыдания сотрясли юное тело. Вся боль и напряжение последних месяцев выплеснулись наружу, оставив после себя гнетущее опустошение.
Так, прижав мокрое лицо к влажной подушке, стискивая в кулаке янтарный кулон, Эльвира и провалилась в тревожный сон.
Глава 4
Недолго Ступин прохлаждался, отдыхая от службы и налаживая жизнь с вновь обретённой женой. После инцидента на «Точке Л» и разбирательств с пропажей артефакта И-09/о-3 только отличный послужной список и личное горе спасли майора от неминуемого трибунала. Вошедший в положение подчинённого генерал подсуетился, и Ступина перевели в следственный комитет городской прокуратуры старшим следователем с сохранением звания. Неприятную историю с никому не нужным объектом в тайге удалось замять малой кровью.
Кирилл и сам был не прочь перейти наконец-то в более спокойное подразделение и осесть на одном месте, а не мотаться по всему закрытому городу, куда Бог пошлёт. И вот теперь его, новичка, послали в школу расследовать странное самоубийство. Странное, потому что не было никаких предпосылок к такому поступку самой популярной девочки в классе. И сейчас, глядя на то, как мнётся и заикается её испуганный дружок, майор насторожился, но в груди всколыхнулась тревога.
– Так, значит, ты ничего не заметил?
– Говорю же вам, нет. Всё было, как всегда, до тех пор, пока она не убежала с урока. Так странно, – почесал парень макушку, от чего его каштановые волосы встали торчком.
– Хм, что же тут странного? Может, ей того… Э… Приспичило…
– Может, и так, но она подскочила, будто за ней гнались черти.
– Черти, говоришь, – помассировал пульсирующие виски Ступин. Ему показалось, или… Нет-нет, показалось, конечно. Шушуканье осеннего ветра с листвой никак не походило на тот навязчивый шёпот жуткого артефакта.
«Забери меня…» – до сих пор майор слышал во снах, а просыпаясь в холодном поту, не мог сразу понять, где находится. Анна, безусловно, простила Кириллу его недоверие и то, что отправил её на принудительное лечение в психушку, однако спали они всё же раздельно.
Подросток
Ступин вновь пригладил упрямо топорщившийся ус и в который раз уже постучал по столу пальцами. И впрямь, похоже на банальное самоубийство. Только вот на душе почему-то всё-таки неспокойно.
***
Проснулась она резко, словно от толчка в спину. В комнате царил кромешный мрак, и лишь серебристый серп луны слегка разбавлял темноту тусклым свечением.
Распахнув глаза, Эльвира уставилась в потолок. Какой-то неясный звук её привлёк внимание. Она неловко приподнялась на локтях и уставилась на окно. Там на подоконнике кто-то сидел. Пятно густой тьмы угловатой тенью закрывало обзор, свешивалось в комнату, слабо ворочаясь и натужно дыша.
Эльвира похолодела. Рука её неосознанно нащупала на шее цепочку и сжала кулон. Янтарь согревал ладонь, но, несмотря на приятное тепло, в животе леденел твёрдый клубок. По коже промчались тысячи игл, оставляя за собой холодный след липкого пота. Кровь бросилась в голову, а в ушах зашумело. Сердце боязливым воробышком затрепетало в груди, а колючий комок подкатил к самому горлу. Эльвира хотела вскочить, но оцепеневшее тело не слушалось. Всё, что она смогла, это выдавить из себя хриплый сип:
– Мама?
Тень дёрнулась, зашевелилась и обрела форму человеческого тела. Затем спрыгнула с подоконника и двинулась прямо к кровати.
Паралич спал, и Эльвира, взвизгнув, кинулась к выключателю. Дрожащей рукой она хлопнула клавишу и зажмурилась от вспышки яркого света. Не глядя на гостя, она едва справилась с непослушной щеколдой и уже потянула на себя дверь, как знакомый голос заставил её замереть.
– Эль, ты чего?
– Ксю… Это ты? – Эльвира опасливо обернулась и облегчённо вздохнула. – Ну, бль, зачем так пугать, я чуть не поседела.
Тело трясло так, что, привалившись спиной к двери, она едва не сползла на пол. Коленки дрожали, а от прерывистого дыхания клокотало в груди.
– А тебе бы пошло, – наклонив голову на бок, прищурилась Ксюша.
– Да ну тебя, – отмахнулась Эльвира и, стиснув челюсти, поковыляла к кровати. Там она забралась с ногами на постель и похлопала рядом с собой ладонью. – Садись, раз уж пришла. А вообще, как ты сюда попала?
– Твоя мама впустила, – небрежно бросила Ксюша, устраиваясь подле подруги. – Не могу дома… одна. Родители ушли в гости, а у меня перед глазами… Маринка.
Ксюша тряхнула головой, отчего её пышные волосы блестящим каскадом рассыпались по плечам. Эльвира залюбовалась. До сих пор она и не замечала, какие пышные у подруги кудри. Отросший чуб непослушным завитками падал на лицо, мешая смотреть, и Ксюша постоянно его сдувала. Вот и сейчас девушка дунула, и медная пружинка взлетела на лоб, открывая горящие изумрудным светом глаза.
– Ты какая-то странная, – опасливо покосилась на подругу Эльвира.
– Почему? – удивилась Ксюша, сморщив маленький носик, от чего канапушки, казалось, ожили и запрыгали по щекам.