Чтение онлайн

— Спрячь меч, брат Пирон! — сказал Нил старшине контрабандистов. — Мы сможем справиться с сотней, если повезет. Но не с тысячей!

Солдаты приблизились. Санти не без любопытства глядел на них. Тонгриа. Узкие лица с кожей цвета старого пергамента, горбатые хищные носы, глаза, полуприкрытые тяжелыми веками. Худые, высокие, с непропорционально длинными торсами, они настолько же не походили на конгаев, насколько толстогубые онгарцы были непохожи на них самих. А ведь поговаривали, что когда-то Конг и Тонгор были одной страной!

Но сейчас это были враги!

«Тай! — мысленно позвал Санти. — Сделай что-нибудь!»

«Не могу, — получил

он ответ. — Они укрыты от моей магии, Санти! Но ты не бойся. Нас не оставят!»

«Нас! А других?»

«Кому ведомы желания богов?»

— Эй! — сказал Нил дружелюбно. — Опустите ваши игрушки! Мы не враги! — И поднял обе руки в знак мира. Великан говорил на конгаэне, надеясь, что его поймут.

Поняли его или нет, но обращение осталось без ответа. Между всадниками и плотно сомкнутыми шеренгами тонгорских солдат оставалось пустое пространство в десять шагов.

Время шло. С тех пор как отряду преградили путь, миновало почти полхоры. Солдаты безмолвствовали, но арбалеты были наготове. Всадники спешились, урры легли. Если их захотят убить, то сделают это, будут они в седлах или нет.

Миновало еще полхоры, и вдали раздался топот урров. Отряд из двух дюжин всадников появился из-за кактусов, и шеренги расступились, давая им проехать. На прибывших, всех, кроме одного, были те же бурые плащи с капюшонами, то же конгское вооружение, только лучшей работы. Внешне они были очень похожи на солдат, но лица были более живыми. Всадник, одетый особо, был облачен в желто-коричневый полосатый хитон. Тощие ноги в красных сандалиях сжимали бока упитанного урра. Он был без оружия, но держался так, будто был главным. Его длинные, не слишком чистые волосы удерживал обруч с медным подобием горящего факела надо лбом. Он бесцеремонно разглядывал путешественников. Нил не менее бесцеремонно разглядывал его самого.

При виде девушек лицо тонгорца оживилось. Он что-то сказал своим спутникам. И один из них тут же возразил «полосатому». И достаточно грубо. Они заспорили, закричали друг на друга пронзительными гортанными голосами. Судя по всему, возразивший выиграл спор. По его знаку солдаты зашевелились и принялись отделять конгаев от северян. Один из солдат попытался присоединить к девушкам и Этайю, но едва коснувшись ее, с криком отдернул руку. На его ладони, буквально на глазах вздулся пузырь, как от ожога. Желто-коричневый велел ему подойти, долго разглядывал руку. Потом слегка поклонился Этайе, и ее оставили в покое. То есть — с северянами. Зато Санти попал в одну компанию с контрабандистами и девушками. Возразивший тонгорец сразу же, как только произошло размежевание, взял десяток солдат и уехал, забрав с собой конгаев. Причем у людей Пирона даже не отняли оружие. Остальные солдаты таким же плотным кольцом окружали четверых оставшихся. И у тех уже не оставалось сомнений, кому приготовлена столь «торжественная» встреча.

— Оружие — дать! — на скверном астроне скомандовал желто-коричневый. Три воина повиновались. Даже аргенет безропотно отдал меч, но с принявшим его солдатом случился конфуз. Он завопил, уронил меч и затряс рукой. Порезаться он не мог, так как Эак отдал меч вместе с ножнами. Всадники тонгриа воззрились на него, и солдат быстро-быстро заговорил, видимо объясняя.

Желто-коричневый с помощью одного из солдат спешился и с опаской поднял меч с земли. Он не обжегся, и на его узком длинном лице появилась довольная улыбка. Но улыбка сразу пропала, когда ему не удалось вынуть меч из ножен. Он тянул изо всех

сил, но безрезультатно. Тогда желто-коричневый предложил попробовать одному из военных. Но тот отказался, красноречиво кивнув на пострадавшего солдата. Жрец, пожав плечами, протянул меч Эаку.

— Что это есть оружие? — спросил он.

— Не оружие! — опередив Эака, быстро ответил Нил. — Жезл. Дал отец.

Жрец кивнул, видимо, удовлетворенный. И посмотрел на Эака с уважением.

Разоружили и туора. Маленький воин пожалел о том, что перестал брить лицо. С четырехдневной щетиной на щеках он уже не мог выдавать себя за ребенка.

Колонна двинулась. Только Этайе разрешено было остаться в седле. С ней вообще обращались подчеркнуто вежливо. У мужчин же отобрали урров и заставили идти пешком. После нескольких дней верховой езды им это было даже приятно. Пленников окружали всадники, всадников, перестроившись в каре, — солдаты. Меньше чем за хору они прошли оставшуюся часть плато и оказались на пологом склоне, по которому проходила грунтовая дорога. Отсюда взгляду открывалось длинное озеро, дальний конец которого обступали отвесные скалы, а на ближнем располагалось большое селение, к которому и вели пленников.

Архитектура тонгорских домов отличалась от конгской. Здания были приземистые, массивные, с плоскими красными крышами. Построенные из бурого камня, они плотно примыкали одно к другому и были достаточно большими, чтобы вместить несколько семей. Здания уступами располагались на склоне, а прямые улицы, ведущие к озеру, разделяли селение на «полосы» в три-четыре дома шириной. Сначала северянам было непонятно, как тонгорцы попадают в собственные дома, но загадка разрешилась, когда они подошли к селению. Плоские крыши домов прекрасно заменяли переулки.

Пленники и их многочисленный конвой спустились по широкой, вымощенной плитами дороге почти к самому озеру. Мужчинам велено было войти в большой одноэтажный дом с толстыми стенами и крохотными оконцами под самой крышей. Здесь их и заперли. Изнутри здание напоминало склад. Толстые стены и прочные двери были очень кстати для тех, кто решил использовать дом как тюрьму. Брошенные на пол старые и не очень чистые шкуры, как предполагалось, должны были служить мебелью.

— Надеюсь, нам дадут пожрать! — сказал Нил, растянувшись на полу. — Аргенет, сениор! Может, ты проковыряешь своим мечом дырку в стене? Хочу поглядеть, не несут ли нам чего?

Эак хмуро посмотрел на великана и отвернулся. Раньше его раздражало, когда Нил пользовался простонародным жаргоном. Сейчас ему было наплевать.

— Э, нет! — проговорил Нил, поднимаясь. — Так, мой сениор, не пойдет. Я не Этайа, на итарре тебе сыграть не могу, но угробить тебя не дам. Даже тебе самому!

Он подсел к неподвижному Эаку, обнял его ручищей за плечи:

— Я ведь твой слуга, не забыл?

Эак не сделал попытки сбросить руку, но и не проронил ни слова — просто сидел, уставясь в пространство, опершись спиной на каменную стену.

— Он умер, аргенет! Умер! — настойчиво сказал Нил. — Он теперь в Нижнем Мире. Если ты хочешь уйти за ним — сделай это, как подобает Асенару! Ты дрался с ним рядом. Только Хтон решает, чей узел жизни будет развязан. Его, мой, твой? Мы не выбираем, сениор! Мы только сражаемся — и боги решают за нас все: за что мы будем биться, кого погубим, кто погубит нас. Все, кроме одного: будем ли мы сражаться достойно? Вот это решаем мы сами. Ты сражался достойно, мой сениор! Не срами себя унынием, ну же!