Чтение онлайн

Она подняла руки к лицу, будто для молитвы, потом принялась что-то делать пальцами, то сплетая их, то складывая, то распрямляя. Она образовывала из них пирамиды, треугольники, круги, какие-то узлы, стремительно переходя от одной фигуры к другой. Сама она именовала эти фокусы эмблемологией силы, но Молотка мало интересовали словеса. Важно, что она это может, и что бы она ни делала – это действует!

Темнота между Даной и дверью стала расплываться и колебаться, как горячий летний воздух, дрожащий над асфальтом. Дверь начала тускло поблескивать. Блеск усиливался, каскадом стал стекать на землю, как водопад,

но только вместо воды был металл, из которого сделана дверь. Через мгновение ее уже не было – была только лужа чего-то черного и жидкого, стекающего в аллею.

Дана покачнулась, глубоко вздохнула и отбросила волосы с лица. Превращение металла в лужу стоило ей многого. То, что ей осталось сделать, намного проще.

Молоток уставился в темноту входа.

Дана сделала поклон и еще какой-то знак пальцами.

Музыка, вспышки света, шумные голоса – визг, вопли, ругань – возникли разом. Молоток этого не мог ни слышать, ни видеть из-за очков и шлема, не он знал, как это бывает. Тысячи ярких огней бьют в глаза, тысячи сумасшедших вопят тебе в уши. Ты не способен ничего понять, не можешь ни сопротивляться, ни понимать, что за чертовщина творится. Молоток взмахнул своим «ингрэмом». Микки устремился в темноту коридора первым. Молоток последовал за ним, а Собачий Укус и Дана составили арьергард. Коридор вскоре сделал поворот и привел к лестнице, ведущей вниз. Трое крутых парней с тяжелой артиллерией – крупнокалиберными «SMG» – отирались у лестницы и внизу в коридоре. Несколько коротких очередей из «АК-97» Микки и «ингрэма» Молотка позаботились о них.

Коридор внизу привел их к двум дверям по правой стороне. Собачий Укус и Микки остались у первой из них, а Молоток прошел ко второй. Двери даже не были заперты. Молоток вошел в комнату, оборудованную под спальню. На кровати извивались и корчились два разгоряченных раскрасневшихся тела, руки их были подняты, как будто они старались зажать уши. Даже когда Молоток открыл огонь, один из них соскользнул с кровати и завибрировал, как поломавшаяся машинка, потом еще раз конвульсивно дернулся и упал. Пара очередей прикончила его.

– Первый готов, – сказал Молоток.

В наушниках послышались помехи, потом голос Укуса ответил:

– Второй готов. Полный порядок. Посмотри сюда.

Молоток снял очки. Через широкое прямоугольное окно было видно, что делается в соседней комнате. Молоток дернул проходную дверь, и она пропустила его в какое-то подобие операторской, в которой теперь можно было изучать последствия густого автоматического огня. Здесь среди обломков валялось еще три трупа. Главным в этой комнате был серый пульт вдоль окна, он смахивал на профессиональное студийное оборудование для звукозаписи, но здесь – не студия звукозаписи и пульт – не для музыки.

– Глянь-ка на это, – сказал Укус, – мы могли бы прилично подзаработать на этом мусоре.

Молоток пригляделся. Укус говорил правду. В кейсе, который тот держал в руках, было около двух десятков кремниевых чипов и еще множество разбросано вокруг. Секс-чипы «BTL» [11] идут хорошо. Название не врет, это и вправду во многих отношениях лучше, чем настоящий секс. Никакой суеты, никакого беспокойства, и партнер не нужен.

Молоток подивился, что их заказчик

мистер Джонсон потребовал уничтожить такую симпатичную лабораторию «BTL» в северо-восточном Филли вместе со всем, что в ней есть.

Кто знает – зачем?

– Ставь заряды, – сказал Молоток. – Разнеси все это к черту.

Собачий Укус уставился на него:

– Ты уверен?

– У нас контракт!

– Да кто узнает!

– Не глупи!

– Ха! Глупое у меня только второе имя! Микки засмеялся, Укус тоже. Молоток слишком

часто слышал эту хохму, чтобы она его порадовала. Через пять минут взрывчатка Укуса сработала. Ось засек пламя взрыва с помощью своего зонда – уже издалека. Весь дом разрушен. Мистер Джонсон должен быть доволен.

Ночь была наполнена шумом машин и всего того, что сопутствует существованию миллиона человеческих существ.

Сиял неон, блестел хром. Эхо голосов разносилось по переулку.

Тикки ждала в тени, спрятавшись в кирпичной нише, где разило мочой и прокисшей спермой. Мимо проносились мотоциклы. Невдалеке от нее притормозил один из них – сверкающая машина аэродинамической формы, прикрытая пластиковым обтекателем, выкрашенным в цвет крови – цвет жертвы. Одна из самых быстроходных моделей – «рэпер». Тикки вытянула из-под куртки тяжелый автоматический пистолет «канг» и вышла из своего убежища.

Всего в нескольких шагах отсюда находится бар «Нумеро Уно». Реклама пива и прочих приятностей вспыхивала над лестницей, ведущей к входу. Такое специальное местечко для обормотов, считающих, что против ран и смерти у них иммунитет. Дело было в том, что большинство этой швали являлось сюда на мотоциклах. Вот почему, собственно, Тикки сейчас здесь. Она шла к «рэперу», спрятав «канг» за спиной.

Когда она приблизилась, здоровенный волосатый орк слез с седла и с улыбкой повернулся к ней. Зубы, торчащие из его нижней челюсти, придавали улыбке диковатый вид.

– Привет, телка, – пробурчал он.

Тикки усмехнулась. Она еще и рта не открыла, а этот балбес уже предъявляет на нее права. Балбесы часто так поступают, они думают, что могут делать все, что им захочется, только потому, что они большие и сильные. Тикки это раздражало. Это вызов не только ей, ее силе, ее месту в природе, это вызов самой Природе, балансу сил хищников, населяющих человеческое стадо. Вызов должен быть принят.

Она достала «канг» и направила его в физиономию детины, другую руку ладонью вверх протянула в его сторону.

– Ключи!– прорычала она. – Сейчас же. Орк, нахмурившись, уставился на нее.

– Да ты шутишь, детка!

Она никогда ни с кем не шутила.

– Последний шанс.

Орк усмехнулся и разинул пасть.

Тикки выбросила руку с пистолетом вперед и нажала на спуск. «Канг» громыхнул, язычок пламени прорезал воздух. Детина взвыл и с перекошенным от боли лицом упал на колено. В правом ботинке у него была дыра, здоровенная кровавая дыра, но тут уж ничего не поделаешь – на ошибках учатся. К Тикки никто не имеет права относиться свысока. Когда она что-то говорит, все должны слушать, включая этого балбеса. – Ключи!