Чтение онлайн

Она резко втягивает воздух.

– Просто доберись до вершины.

Добраться – это уже что-то. Доберется – сможет выбросить случившееся из головы.

Тропинка резко виляет влево, но она делает неверный шаг вправо. До дрожи в мышцах напрягает ноги, пытаясь выправиться.

Доберешься до вершины – сделаешь то, чего от тебя никто не ждал…

Правая нога подламывается, словно при боковом ударе в корпус. Земля, что еще мгновение назад казалась надежной, куда-то уходит. Наваливается головокружение. Сердце сбоит, угрожая

в любую минуту остановиться, сила тяжести шваркает тело о скалы в неумолимом пике. Хруст костей о ветви, затем собственный голос… едва уловимый шепот вместо вопля ужаса.

Она ждет боли, перед глазами, словно немой фильм, прокручивается вся жизнь. Безрассудная полуночная прогулка в горах. Ложь. Тайны. Правда, как следует связанная по рукам и ногам и безопасно похороненная внутри. Ее правда и… его.

Она борется за каждый вдох, падает все стремительнее, все безудержнее. Перед глазами возникает лицо ребенка – сироты без матери, – но земля уже близко: лоскутное одеяло зелени, острых черных камней и чахлых деревьев. Она не зажмуривается. Решает проявить храбрость хотя бы перед лицом смерти. Отбрасывает вопросы, панику, удивление, жестокую и неожиданную правду и ощущает толику облегчения. Скоро конец. Ее жизни, истории, материнству – всему.

Хрясь – и нету.

Руки молотят ночь, ноги пинают пустоту. Вокруг только воздух. Звезды – пятна в чернильном небе. Мимо со свистом мелькают деревья. Шум потревоженной листвы, разбуженные птицы, замшелые валуны, медвежье дерьмо. Тропинка сужается. Она летит лицом вниз. Готова?

В голове только мысли о ребенке. Земля с чудовищной скоростью приближается, туловище застревает между камнем и стволом. Последний мучительный вздох, а затем ничего. Растерзанное тело встретило преждевременный конец и, никем не тревожимое, лежит до рассвета.

Машина работает на холостых. Грейс глушит двигатель, дергает ручник и заруливает. Внутри ее томится тайна. Она прижимает руку к животу и делает глубокий вдох, успокаивая нервы.

Торопливо высадив возле школы Луку, Грейс проверяет прическу в зеркальце заднего вида. Хорошо бы Ли выкроила время между утренними клиентками и по-быстренькому постригла ее до работы. Удобно, что подруга устроила парикмахерскую прямо у себя на дому. Теперь можно пробовать новейшие средства для волос и техники окрашивания, когда ей нужен подопытный кролик. Конечно, у всего есть цена: Мейсон, особенный сын Ли, ее хроническое одиночество, вечное затворничество. Сократившийся до ничтожества мир.

Грейс обдумывает,

что скажет Ли, недоумевая, с чего начать. Представляет ее потрясенное лицо и как этот разговор отразится на отношениях.

Покачав головой – так или иначе, это придется сделать, – она выходит из машины.

Маленький одноэтажный дом, который Ли снимает в быстро растущем районе Донелсон-Хиллз, остро нуждается в покраске, новых окнах и ремонте крыши. За ржавой оградой – вылинявшая от дождя и солнца веранда, буйные кусты и некогда великолепная магнолия. Недавно в нее попала молния, и теперь лишь черный, обугленный пенек напоминает об утрах, проведенных под ее сенью.

Грейс не раз предлагала подыскать рабочих, которые привели бы участок в порядок, но Ли каждый раз говорила, что разберется сама.

Грейс заходит через боковую дверь. Из глубины дома доносится голос Ли.

– Ну же, малыш, – безостановочно уговаривает она сына. – Ты должен постараться.

Грейс на цыпочках подкрадывается к спальне Мейсона и останавливается в коридоре. Ли пытается надеть на сына майку. Она растягивает ворот, но стоит голове исчезнуть под тканью, как Мейсон тут же принимается в испуге выдираться из матерчатой утробы, пав жертвой одной из своих многочисленных фобий – боязни замкнутого пространства.

Мейсону и Луке по семь, но Мейсон сам одеваться не хочет. В итоге парня каждый раз одевает мать, причем в неизменном порядке: правый носок, левый носок, белье, брюки – никаких шорт даже в жарищу, – футболка с длинным рукавом, рубашка с коротким поверх (только мягкий хлопок) и простой резиновый браслетик на левое запястье.

– Милый, пожалуйста, не сопротивляйся.

– Не могу, ты делаешь все неправильно.

Самообладание Ли дает трещину. Ее буквально трясет, но она смахивает прядь со лба тощим запястьем и начинает снова, слой за слоем.

Грейс тихо стучится, не желая испугать Мейсона.

– Привет, не слышала тебя. – Ли поворачивается к гигантским настенным часам. – Уже пора?

Грейс знает, что Ли сейчас просчитывает ежеутренний ритуал: накормить завтраком Мейсона, поесть самой, принять душ, дождаться Ноа – надомный учитель и эрготерапевт сына, – смешать краску и подготовить парикмахерскую.

У Ли звонит телефон, и она прерывается, чтобы ответить на вызов.

Мейсон, закатив глаза, переключается на Грейс:

– Пожалуйста, помоги мне.

Она опускается на колени.

– Конечно, если что – зови.

– Ну почему она все делает не так? Мы же ничего не меняли с тех пор, как мне исполнилось пять!

– Знаю, – с улыбкой отвечает Грейс. – Давай помогу.

Мейсон поднимает руки над головой, и она снимает с него майку.

До чего очаровательный малыш. Копна непокорных кудряшек. Невозможно бледная кожа, несмотря на часы, проведенные на свежем воздухе. Хрупкое тело. Красные пятна, что порой расцветают у него на щеках, как маки.