Чтение онлайн

Конмак не лукавит. Он не преувеличивает. Сегодняшняя встреча с Танатосом не была случайностью. Он знал, что я буду одна и безоружна. Я не лежу изуродованный в его логове только потому, что Конмак следил за нами и у него было оружие.

Даже если я знаю, что он говорит правду, я все равно должна спросить.

— Откуда ты это знаешь?

Он стискивает челюсти.

— Потому что у нас обоих одинаковый вкус на женщин.

Глава 15

Мой

желудок проваливается в пол от подтекста слов Конмака. В одном предложении заключено столько всего, что все мои внутренности скручиваются в мучительные узлы.

То, что он нашел меня привлекательной, не удивительно. Даже если бы он купил меня, чтобы насолить своему врагу, он не стал бы выбирать меня для продолжения рода, если бы не считал, что я наделена какими-то привлекательными чертами. Но Танатос?

Где-то в глубине души я надеюсь, что он пошел на это, дабы похитить меня в знак обиды на Конмака. Подтверждение того, что у меня есть что-то общее с женщинами, которых терроризирует Танатос, посылает мурашки по телу.

Я отодвигаю тарелку, запиваю горький вкус в горле фруктовым пуншем и спрашиваю:

— Что это значит?

Грудь Конмака вздымается. Трудно сказать, что он чувствует - нерешительность или раздражение. Меня это не волнует, потому что речь идет о моем дальнейшем выживании.

— Не только внешность, — хмыкает он. — Не просто красивые темноволосые женщины, они должны быть волевыми.

— Почему? — я хмыкаю.

— Он как-то хвастался, что упрямых интереснее ломать. Ему нравятся те, кто выдерживает его извращенные методы, сопротивляются и пытаются вырваться. Это игра - как долго он сможет держать ее в живых.

— Так вот почему ты пошел за нами в универмаг? — шепчу я. — Потому что ты знал, что я планирую сбежать?

Он поджимает губы.

— Если Танатос так сильно хотел тебя, значит, он увидел в тебе идеальную добычей.

— Отвечай на вопрос, — огрызаюсь я.

— Ты же не думала, что я позволю тебе так легко уйти от меня, — с усмешкой отвечает он.

Слова обхватывают мое горло, как гаррота18. Это уже слишком. Я не могу решить, что более тошнотворно: стать мишенью для такого монстра, как Танатос, или оказаться пешкой в игре мести Конмака. Если читать между строк, то похоже, что он позволил мне посетить универмаг в качестве некой приманки.

— Ты знал, что он будет там? — мой голос повышается на октаву.

— Конечно, нет, — рычит он.

— А мне так не кажется.

— Серьезно?

— Разве это не был твой план? Использовать меня, чтобы выманить его и отомстить?

Его

руки сжимаются в кулаки.

Отсутствие ответа говорит мне все, что я хотела знать. Он купил меня не только для того, чтобы я родила ему сыновей. Мужчина с его финансами мог бы найти себе элитную жену или нанять идеальную суррогатную мать. Он знал. Знал, что Танатос захочет меня. Знал, что Танатос не остановится ни перед чем, чтобы поймать свою жертву. Знал, что два миллиона фунтов стерлингов — это выгодная сделка, если речь идет о расправе над человеком, который лишил его глаза.

Напряжение наполняет воздух. Оно настолько густое, что я едва могу дышать. Я встаю, опрокинув стул.

— Ты такой же негодяй, как и он, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Правда? — рычит он.

Молекулы между нами дрожат от силы нашей общей ярости. Каждый волосок на теле встает дыбом, пока я пытаюсь осмыслить сегодняшнее нападение.

Если это извращенная игра в кошки-мышки, то Конмак — собака, пытающаяся поймать кошку. А я — мышь, которую используют в качестве приманки и одновременно добычи.

Я не могу здесь оставаться. Я не хочу быть частью этого.

— Почему ты не выстрелил ему в голову, когда подкрался к нему сзади? — спрашиваю я. — Это решило бы все наши проблемы.

Ярость Конмака доходит до точки кипения. Его ноздри раздуваются, а видимые части лица искажаются. Мышцы, которые я до сих пор не замечала, вздуваются, и кажется, что они вот-вот прорвут рубашку. Этот человек — хищник, и он готов к нападению.

Я делаю шаг назад, затем еще один и еще, пока не чувствую стену за спиной. Мой взгляд устремляется к двери, которую Леда оставила незапертой. Если он бросится на меня, я убегу.

— Ты меня подозреваешь? — спросил он холодным тоном.

— Того, кого я знаю меньше двадцати четырех часов? — говорю я. — Того, кто имеет личную месть против человека, который хочет нарезать меня как сашими19? Да.

Он хлопает кулаком по столу, фарфор дребезжит.

Я вздрагиваю, но стою на своем.

— Ты, неблагодарная соплячка, — рычит он. — Я спас тебе жизнь. Только благодаря мне ты не умерла.

— Но ты не отрицаешь, что использовал меня, — говорю я с горечью.

Он поднимается со своего места, и мое сердце начинает учащенно биться. Я должна выскочить за дверь и убежать, но любопытство пригвоздило меня к полу.

— Я пришел в этот аукционный дом, чтобы увидеть Танатоса своим глазом.

— Что ты имеешь в виду?

— Он должен был сидеть в тюрьме.

— Но дело закрыто.

— Не в этой тюрьме, — рычит он. — В нашей. «Сикрофт» — это учреждение, созданное четырьмя семьями для содержания худших из нас, — говорит он. — Это их способ прекратить массовую войну.