Потомок Одина
Шрифт:
Эйр остановилась и повернулась к Урду. Он смотрел на мантию Совета, которую она носила: несколько слоёв различных тканей, все белые, верхний слой традиционно раздваивается. Светлую гамму нарушала лишь чёрная окантовка. Чёрная лента шла вдоль швов спереди и по краю капюшона, надвинутого на лицо Эйр.
На какой-то миг он ощутил обычный горький вкус ревности, но потом вспомнил, что сам облачён в такую же мантию. В отцовскую. Она прекрасно подходила по длине, но была широковата. Её надо ушить по бокам, и мерки уже сняты. За ночь лучшие швеи Всевидящего превратят это одеяние в его и только
Эйр пялилась на него совиными глазами. Целый день в её обществе не помог Урду привыкнуть к глазам Эйр. Под её взглядом тело начинало чесаться, как под взглядом Илюме, и Урду приходилось следить за своей речью. Эти две женщины были союзницами, близкими, как чайные листы, но с виду они отличались как день и ночь. У Эйр были круглые лицо и глаза, её морщинистая кожа была смуглой, а у Илюме – гладкой и светлой, и это несмотря на то, что обеим перевалило за три четверти века. Во внешности Эйр явно проступали черты семьи Коббов, происходившей из северной Блоссы. В этой простой стране охотников ели китовый жир и перемещались по равнинам, ночуя в палатках. Невероятно, как сотни лет назад эти имлинги не выбрали себе родовое имя, более соответствующее их положению в обществе. Как должно быть больно самой могущественной женщине мира иметь в родословной кочевников? Урд подавил желание рассмеяться.
– Если что-то было написано, то оно хранится в этой библиотеке, – сказала Эйр. – Здесь ты найдёшь все сведения о том, кто мы, чем занимаемся, что когда-либо делали. Все когда-либо принятые нами решения записаны пером. За что голосовала каждая семья и как голосовали их предки. Вплоть до времён войны со слепыми. У нас нет тайн друг от друга.
Урд чуть не фыркнул. То, что она сумела удержать на лице маску, когда произносила эти слова, было настоящим достижением – надо отдать ей должное.
– Ты самый молодой член Совета за многие годы, – продолжала она. – Должно быть, в последний раз имлинг, не видавший своей сороковой зимы, вошёл в состав Совета четыре поколения назад.
Он искал уважение в её голосе и разозлился, не найдя ни капли. Она просто констатировала факт.
– И ты тот, кто вошёл в Совет с минимальным перевесом голосов на моей памяти. Твой отец был сильным имлингом. Тебе далеко до него.
Урд почувствовал, как его лицо перекосилось, но сумел взять себя в руки. Она проверяет его. Хочет посмотреть, как он отреагирует. И всё же… Он – член Совета. Как она смеет! За такое последует наказание. Однажды, когда она меньше всего будет этого ждать.
– Я рад, что не все так считают, – ответил он спокойно, как мог.
Она продолжала, не комментируя его ответ.
– Я проголосовала против тебя, – сказала она.
На какой-то миг он восхитился её честностью, но потом вспомнил, что она только что рассказала ему. Все отданные голоса хранятся в этом помещении. Он всё равно узнал бы, кто как проголосовал, и она это понимала.
– Но ты здесь, – она повернулась к нему спиной и пошла по библиотеке. – Ты здесь, и я надеюсь, что ошиблась в тебе. Скоро всё выяснится.
Они поднялись на несколько этажей, вышли на балкон и по мосту перешли в следующую башню. А потом ещё в одну. И ещё в одну. Небо было тёмным и воинственным.
Наконец Эйр открыла дверь в одну из башен, и они оказались в тёмном зале. Урд скрыл удивление, когда увидел несколько других членов Совета. У всех на лица были надвинуты капюшоны, как будто они собрались на какую-то церемонию. Урд почувствовал, как у него задёргалась рука, но ему удалось подавить желание схватиться за горло. Воротник был на месте. Он всегда на месте. Никто ничего не узнает и не увидит. Урду следует научиться расслабляться и больше полагаться на самого себя. Он же самый могущественный мужчина на свете!
Эйр указала ему на стул посреди зала. К его разочарованию, стул был совсем обычным, деревянным, с перекладинами на спинке. Такой можно отыскать в комнате слуги.
– Совет защищает народ от опасной правды, Урд-отче, – сказала Эйр. – От правды, которая сжигает все мосты. Сможешь ли ты жить, как один из нас, зависит от того, как ты будешь обращаться с этой правдой.
Урд сел и поднял глаза. Над ним нависала вертикально расположенная решётка из чёрного огненного стекла, готовая упасть в любой момент. Её прутья располагались близко друг к другу и блестели в свете масляных ламп. Он предположил, что, если неверно ответит на один из вопросов, Совет его уничтожит.
Или же они сделают это в любом случае? Может, они всё знают? Нет. Конечно, нет, в противном случае он никогда не оказался бы здесь.
– Но тебе не стоит беспокоиться, – сказала Эйр. – За всё время мы потеряли всего двоих. Они лишились рассудка.
Урд не улыбнулся.
Чёрное небо плакало. Урд, спотыкаясь, спускался по лестнице на внешней стороне башни, но внезапно остановился и прижался к перилам балкона, как пьяный. Он согнулся, чтобы побороть тошноту, но это не помогло. Потоки дождя падали на пустые улицы далеко внизу под ним.
Одежда отяжелела от влаги, с волос стекала вода и струилась по лицу. Струи дождя лились с небес и взрывались на полу балкона, выбивая ровный безжалостный ритм.
Урд зажмурил глаза, чтобы оставить снаружи всю правду и всю ложь, которые он только что услышал. Он сильный имлинг. Он вырос здесь, он слышал и видел невероятные вещи и не питал никаких иллюзий по поводу Внутреннего круга Совета. А ещё он практичный имлинг. Он больше других разбирался в политической игре. Он сам был политической игрой, ради Всевидящего! Но это…
Он схватился за горло и почувствовал вкус крови из раны, которую никто не мог увидеть или исцелить. Никогда. Но это не должно его остановить. Обычные имлинги могли остановиться из-за любой ерунды, но он не был обычным имлингом. Он был выдающимся. Разве он не оказался именно там, куда стремился? Разве ему не удавались все начинания? Разве всё, к чему он прикасался, не превращалось в золото? И теперь он был одним из них. Урду больше нечего бояться.
Дождь немного утих. Нетвёрдыми шагами он пошёл дальше, вниз по лестницам. С гор за Эйсвальдром донеслись три коротких крика уставшего от непогоды ворона. Мир безграничен, и он лежит перед Урдом. Перед ним одним. Это будет совсем просто! Если бы он только знал…