Потомки Шаннары
Шрифт:
Он напряженно думал. «Да, правда, сейчас уже не очень-то верят во многое из того, что происходило во времена Алланона; события, случившиеся на самом деле, позднее были так приукрашены и искажены, что превратились в сказки и предания. К тому времени, как меч Шаннары исчез, в него, возможно, никто уже не верил и не понимал, на что он способен. Но по крайней мере, все знали, что он находится там, на своем месте! Ведь это же национальная реликвия, черт побери, это святыня! А если он не исчезал, то как все могут говорить такое? Какая-то бессмыслица!»
Но Падишар казался таким уверенным…
Пар заснул, не придя
Они поднялись на рассвете, пересекли Мермидон вброд примерно в миле вверх по течению и повернули на юг, к Тирзису.
День выдался жаркий и безветренный, пыль забивала им ноздри и глотки. Они старались выбирать тенистые места, но южнее местность становилась все более открытой, леса сменились равниной, похожей на степь. Солнце взбиралось все выше и выше по безоблачному небу, и к полудню, когда они наконец достигли городских стен, одежда липла к их спинам.
Тирзис — главный и древнейший город Каллахорна, был самой неприступной крепостью во всей Южной Земле. С юга его прикрывали высокие обрывистые скалы, а с севера — две крепостные стены невероятных размеров. Внешняя стена возвышалась над ровной поверхностью нагорья почти на добрую сотню футов. Ее удалось пробить только один раз за всю историю города — во времена Шиа Омсворда, когда Тирзис был осажден армиями Чародея-Владыки. За первой стеной находилась вторая, бывшая для защитников города второй линией обороны. Когда-то город охранял Пограничный Легион, самая боеспособная армия Южной Земли. Но когда Тирзис захватила Федерация, Легион был распущен, и теперь солдаты Федерации охраняли стены и ворота. Федераты были расквартированы в казармах Легиона за первой крепостной стеной, а собственно город находился за второй, протянувшись до подножия скал на юге.
Пар, Колл и Морган никогда раньше не бывали в Тирзисе. Все свои знания об этом городе они почерпнули из легенд, которые сами и рассказывали. И теперь, приближаясь к нему, они поняли: невозможно передать словами то, что предстало их глазам. Город поднимался на горизонте, будто силуэт неуклюжего великана, громада, далеко превосходившая размерами все, что им приходилось видеть. Даже сейчас, в полдень, когда на небе ярко сияло солнце, город выглядел темным и мрачным, словно камень, из которого он был сложен, обладал способностью поглощать солнечный свет. Город слегка мерцал и переливался в горячем воздухе, напоминая мираж. Дорога, поднимавшаяся от равнины к подножию плато, извивалась между скал, кое-где взбираясь на насыпные дамбы. Движение на дороге было оживленным в обе стороны.
Город приближался. Когда они начали спускаться к воротам, Падишар Крил повернулся к своим спутникам и негромко сказал:
— Ребята, теперь осторожнее. Не привлекайте к себе внимание. Помните, попасть в этот город так же трудно, как и выбраться из него.
Они влились в поток, двигавшийся к основанию плато. Стук колес, скрип и бряцанье упряжи, мычание животных, свист и крики людей — все слилось в монолитный гул. Вдоль дороги, идущей впереди, располагались посты солдат Федерации, но они не вмешивались в движение на дороге и никого не останавливали. «Этот оккупированный город, — решил Пар, — изо всех сил делает вид, что он свободен».
Они прошли в ворота, тень от караульного помещения упала на них, как покрывало.
Когда они прошли через вторые ворота, Падишар увел их с Тирзисской Дороги — главной улицы, идущей к центру города и дальше на юг. Когда-то здесь стояли дворцы правителей города, а сейчас — лучшие дома и лавки. Путники вступили в лабиринт переулков и улочек. Здесь меньше было солдат, но гораздо больше бродяг. По мере продвижения дома становились все более обветшалыми, и, наконец, они оказались в квартале, где находились питейные заведения и бордели. Падишар продолжал вести их вперед, не обращая внимания на нищих и назойливых уличных торговцев.
Наконец они оказались в светлом просторном месте, где располагалась ярмарка. Торговцы продавали игрушки и сласти детям и их матерям. На каждом углу показывали свое искусство уличные актеры, клоуны, фокусники, музыканты и дрессировщики. Воздух был наполнен криками, смехом и рукоплесканиями.
Падишар Крил пошел медленнее, оглядываясь, будто искал кого-то. Он провел свою группу мимо нескольких киосков, мимо маленького трактира в тени деревьев, предлагавшего посетителям множество деликатесов, и, наконец, остановился у тележки торговца яблоками.
Крил купил яблок, разделил их между всеми, оставив одно себе, и, лениво прислонившись к фонарному столбу, начал есть. Пару потребовалось несколько секунд, чтобы понять: Падишар чего-то ждет. Долинец грыз свое яблоко и наблюдал за происходящим: несколько лавок со всевозможными фруктами, лоток мороженщика, неподалеку показывали свое искусство мим, фокусник, девушка-жонглер и дрессировщик с парой танцующих обезьян. Его взгляд вернулся к девушке. У нее были огненно-рыжие волосы, которые казались еще ярче на фоне черной шелковой одежды и такой же шапочки.
Она вытаскивала монеты из ушей ошеломленных детей, и монеты тут же исчезали. Один раз она движением рук вызвала из воздуха вспышку пламени и еще одним взмахом руки заставила его закрутиться и улететь прочь. Пар никогда раньше не видел такого. Девушка хорошо знала свое дело.
Он был так поглощен наблюдением за ней, что чуть не пропустил момент, когда Падишар Крил протянул что-то подошедшему к нему темнокожему мальчику. Мальчик молча взял это и исчез. Пар хотел проследить, в какую сторону тот пошел, но мальчик словно провалился сквозь землю.
Все постояли еще несколько минут, потом Падишар сказал:
— Пора идти, — и повел их прочь.
Пар в последний раз посмотрел на рыжеволосую девушку и увидел, что перед ее зрителями в воздухе плавает кольцо, а какой-то светловолосый малыш подпрыгивает, стараясь его достать.
Пар улыбнулся, глядя на счастливого ребенка.
Когда они уходили с ярмарки, Морган Ли заметил Хайресхона. Хозяин кузницы стоял в толпе, аплодировавшей фокуснику, завернувшись в плащ. Его лысая голова и свисающие усы мелькнули на мгновение и исчезли. Морган протер глаза и почти сразу же решил, что обознался. Что Хайресхону делать в Тирзисе?