Чтение онлайн

С исчезновением акулы море обратилось в подлинную пустыню. Теперь уж Золотинка осталась одна, безнадежно одна. Погружаясь, она не видела рыб, поднимая глаза, не могла различить на выжженном небосводе даже следов облачка; пуст и безжизнен оставался окоем, повсюду утомительно гладкий и правильный. Опустилась полная, невозможная на суше тишина, не нарушаемая даже всплеском. Иногда Золотинка принималась бултыхаться и фыркать только для того, чтобы оживить мертвящее спокойствие моря.

Здесь не было даже эха.

Большей частью она лежала на спине, прислушиваясь и чего-то ожидая. Тоскливая

мысль сжимала сердце. Она придумала себе занятие, стащила башмаки, а после некоторого размышления и чулки. Башмаки сразу пошли вглубь, а чулки, сложившись, как диковинные черви, тихо меняясь, стояли рядом с ней в зеленой толще воды, она видела их, когда окунула горящее лицо в волну, все дальше и дальше от себя.

Ни малейший ветерок не морщил дышащую гладь моря. Солнце пронизывало верхний слой вод искрящимся изумрудным сиянием, солнце преследовало Золотинку и под волной, погружаясь, она видела все тот же блеск. Отвыкшая от солнца кожа горела, некуда было спрятаться. Солнце — совершенно правильный, изливающий из себя жар круг — стояло высоко, но невозможно было сказать, который теперь час и миновал ли полдень. Нельзя было приглядеть никаких примет, не было тени, чтобы определить перемещение светила. Оно стояло. Высоко. Прямо в середке неба, как вбитое. Так высоко солнце не поднималось в Колобжеге даже в середине лета, в изоке месяце. Имея представление о мореходстве, Золотинка сообразила, что оказалась в низких широтах. Может статься, в том самом беспредельном океане, что простирается за границы обитаемых морей и земель.

Безмерность водной пустыни и собственное ничтожество перед лицом безмерности угнетали Золотинку. Противная дрожь пронизывала ее, она чувствовала невыразимую потребность стряхнуть с себя этот ужас немедленно, сейчас же… Загнанное внутрь напряжение прорвалось криком:

— А-а-а! — пустой вопль в пустоту неба.

Бессильный голос терялся на ленивом просторе моря. И некого было стесняться — хоть кричи, хоть плачь.

В поднебесье, распластав узкие белые крылья, парили две птицы, они не изменили полета.

— Дракула! — взывала Золотинка по все легкие. — Толкните меня в плечо! Чего же вы ждете, Дракула, я нарочно вас просила!

И после недолгой передышки снова:

— Юлий! Я тут застряла. Ничего не поделаешь! Совсем худо!

Юлий не отзывался, как не отзывался и Дракула.

— Поплева! — подняла она голос. — Милый мой, родной! Никого у меня не осталось, кроме тебя! Где ты? Где твоя лодка? Поплева, милый! Тучка! Прости, Тучка!.. Где вы все? Мамочка, где ты моя? — И закончила, как прозрела, с ощущением ужаса: — Ты утонула.

Крики исчерпали Золотинку, в обессиленную душу стало возвращаться иное. Она задумалась о смерти. Покачиваясь на спине с раскинутыми руками, разведя ноги, с горящим лицом вверх, она охватила сознанием чудовищную бездну моря. Прежде ей никогда не приходилось пугаться глубины, как-то вот не брала в голову… Через несколько суток, если раньше того не случится бури, измучившись жаждой, она утонет. Захлебнется еще живая. Потеряв силы и самообладание, утратив последнюю возможность сопротивляться слабости, в изнеможении — вода хлынет в рот и в нос… Дикое, судорожное усилие: нет!

Страстное воображение завладело

Золотинкой, закаменев душой, она пережила смерть въяве, пережила каждое мгновение до самого последнего, окончательно неуловимого, кратчайшего.

Мертвая, вниз головой, с безобразно разинутым ртом, распущенными руками станет она погружаться, о том не зная… Медленно меркнет свет, давит холодная вода. Наверное, у нее лопнут глаза — там, внизу, несказанная тяжесть. Но она не будет знать, не будет знать ничего — вот это невозможно постичь… Мягко-мягко, неопределенно провиснув, опустится тело на заглаженные, похожие на застывшие волны гряды ила. От касания бесшумно вздымется чернильная взвесь…

Была она когда-то стойкая и славная девушка.

И очень хорошо это теперь поняла…

Золотинка стала обследовать все, чем располагает, ибо нужно было как-то устраиваться.

У нее было обрезанное до размеров куртки платье, и хорошо, что она это оставила — под солнцем.

Потом нож — вообще нужная штука.

Пояс и сумка — тоже пусть будут.

Затем хотенчик — кусок дерева на воде не помешает.

И еще, да! Перстень Рукосила на правой руке. Целое богатство! В открытом море без волшебного камня ее положение было бы совсем отчаянное. Ночью можно будет посветить, если покажется уж очень страшно. Страх это такая вещь, с какой лучше не связываться надолго.

И напоследок оловянное колечко, подарок Буяна.

Золотинка обвешена волшебными вещами, как новогодняя елка игрушками, — можно ли жаловаться?

И вот Золотинка лежит на теплой волне, ощущая всей кожей лица и ног жар солнца.

А ведь могла бы попасть акуле в зубы! Разве не счастье лежать в теплой воде, лениво поводя ногами?.. И не так уж хочется пить, чтобы этого совершенно нельзя было терпеть.

Просто скучно.

И теснится сердце.

Через сутки она потеряет силы настолько, что не сможет ничего предпринять, даже и в том случае, если длительные и сосредоточенные размышления наведут ее на что-нибудь путное.

Она сняла волшебный перстень, а когда повертела его перед глазами нашла способ отщелкнуть плоский камень, он отошел вверх, как крышка ларчика. И там, в ларчике, лежали загадочные жемчужины. Четыре штуки. Их нужно было придержать пальцем, чтобы вода не смыла. Если проглотить одну, Золотинка взорвется. Или взлетит на воздух, как праздничная ракета. Что, может быть, и веселее, чем тонуть. Посмотрим. Задумчиво защелкнула камень и вернула перстень на палец.

Никакого применения нельзя было измыслить для оловянного колечка пигаликов. Если перышко-письмецо найдет ее по этому колечку, то через месяц, не раньше, и уж конечно, будет искать ее на дне морском. Как глубоко сможет проникнуть перышко?

А вот хотенчик… Шальная мысль заставила Золотинку хмыкнуть. Куда поведет ее рогулька в совершенной пустыне?

Трезво подумав, Золотинка восстановила петлю на оборванном, измочаленном хвосте хотенчика и взяла узел в зубы. С этими предосторожностями, перевернувшись животом вниз, она пустила рогульку…

Которая погрузилась в воду, неопределенно пошевеливаясь.

Не торопится… Вот, рогулька учуяла, выбрала направление и двинулась достаточно медленно, чтобы Золотинка успевала за ней плыть.