Чтение онлайн

– А лицо?

– Скуластое такое. Она отвернулась сразу.

– Одета во что?

– Пальто кожаное, дорогое… Кажется, темно-зеленое.

Антон помолчал. Вода заливала лобовое стекло машины. Несмотря на работающую печку, было зябко.

– Где ты их видел?

– Здесь.

– В смысле?

– Вот здесь, у памятника.

– Когда?

– Перед праздниками. Недели три назад.

– Ладно, спасибо. – Антон открыл дверцу.

– Антон Владимирович…

– Ну?

– Мне про это завтра говорить?

Антон подумал.

– Пока не надо.

В дежурной

части «восемьдесят седьмого» царил нормальный для этого времени бедлам. Сквозь толстое стекло, отделяющее дежурку от лестницы, Антон разглядел, как Костя Новоселец, грамотный и спокойный дежурный, невозмутимо пытается одновременно разговаривать по двум телефонам и разъяснять лиловой гражданке в кокетливо надетом берете причины задержания ее пятидесятилетнего бой-френда. Получалось у него довольно неплохо. Со стороны «аквариума» неслись леденящие душу вопли с требованиями «прекратить беспредел», «предоставить адвоката», «отправить всех ментов в космос» и т. д. Второй и третий этажи обезлюдели уже давно. Кадры, бухгалтерия, штаб и прочие основные службы отдела в изнеможении разъехались после напряженного трудового дня. На четвертом этаже, в отсеке розыска жизнь била ключом. Он толкнул дверь в кабинет Ледогорова.

– Хорошо, что ты пришел, Антон. – Максаков откупоривал пистолетом пивную бутылку. – Надо в адрес съездить. Поможешь?

Полянский и Андронов развалились на еле дышащем диване. Кабинет был двойной. Из дальнего отсека доносился храп.

– Я же сказал: без проблем. – Антон принял из рук Михаила бутылку и кивнул на дверь. – Там кто?

– Сашка, – Серега Полянский вздохнул, – с кладбища приехал.

Антон хлебнул. Пиво было свежее и неожиданно холодное.

– Получается чего? – спросил он у Максакова.

– Класс! – Максаков залпом опустошил свою бутылку наполовину. – Я всю жизнь ждал этого момента.

Он достал сигарету.

– Это я о пиве. Получается, что мужик, который художника нашел, – это его ученик. Он вчера около половины двенадцатого решил зайти, забрать какие-то кисти. Дверь была открыта. Вдруг сверху спускается парень. Невысокий, черноволосый. Мужик его раньше видел у убитого дома. Тот с ним в больнице познакомился, месяц назад. Называл Витей, или Афганцем. Этот Витя нашему свидетелю и говорит, что беда страшная – Юру убили. Юра – это покойный. Свидетель говорит, что надо милицию, а Витя объясняет, что нельзя – на нас подумают, что сматываться надо. К слову, свидетель по его словам был «слегка выпивши» – семь кружек пива. Короче, выходят они из мастерской, и Витя достает полбутылки водки и предлагает помянуть. Мужику, несмотря на хмель, жутковато, но отказаться он еще больше боится. Они заходят в бистро на углу Пестеля и Литейного, оно ночное, начинают выпивать. Тут до них докапываются: место приличное – распивать приносное нельзя. Витя лезет в бутылку. Скандал. Свидетель под шумок линяет. Утром приходит в себя, заявляется в мастерскую. Потом бежит в милицию.

Максаков затушил бычок о батарею.

– А больница… – начал Антон.

– ВМА. Книга больных на отделении. Гималаев с запросом уже улетел.

– Время – двенадцатый час. – Максаков усмехнулся и отпил из бутылки.

– Это же военные. Я позвонил дежурному. Разъяснил важность вопроса. Кстати, вот…

Китайский «Панасоник» на столе противно запиликал. Максаков взял трубку:

– Да. – Он

улыбнулся. – Отлично. Возвращайся.

– Не томи. – Полянский потянулся, сидя на диване.

– Градусов Виктор Липович, тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения. Адрес: Альпийский, девять, квартира сто двадцать девять.

Максаков вырвал из блокнота листочек и протянул Андронову:

– Пробей на всякий случай. Стас пересел за стол:

– Пароль какой?

– Орел.

Антон повернулся к Полянскому.

– А ты как завис?

Серега скривился:

– По-глупому. Я выдернул Фалеева. Ну помнишь, по часам. А он, пьяный в хламину, возьми и поколись. Явку написал. Даже мужика указал, кому часы продал. Женьке-таксисту с Гродненского. Он сегодня в ночь. Следак, уродец-Васюков, полшестого домой собрался. Без вешдоков даже слушать ничего не хочет: «Нет судебной перспективы». Вот сижу жду, когда Женька утром спать приедет, в надежде, что он еще часики не скинул.

– А Фалеев?

– В коридоре на «браслетах» спит. Васюков его отпустил. В дежурке орут: «Проверки из главка и прокуратуры, три часа, и все». А он прописан в Подпорожском районе. Что я его по лесам искать потом буду?

– Алло, девушка. – Лицо сидящего за телефоном Андронова приняло мечтательно-сладкое выражение. Он дозвонился в адресное бюро. – Это Орел беспокоит.

В следующую секунду его лицо мгновенно скисло, затем стало мрачно-свирепым.

– Сколько времени? – вкрадчиво спросил он, вешая трубку.

– Десять минут первого. – Игорь Гималаев, стоя в дверях, отряхивал с куртки дождевые капли. – Миш, я прибыл. Машина внизу.

– Уже десять минут восемнадцатое ноября, – Андронов потряс в воздухе листочком с паролями, – дорога – Новоржев. Она мне говорит: «Ты-то, может, и орел, а пароль другой». Опять дозваниваться. У них сейчас вообще перерыв.

– Сам виноват. – Максаков протянул Гималаеву сигарету. – Игорь, зайди в сорок пятый, там Ленка свидетеля еще допрашивает. Пусть обыск выпишет на Альпийский. Ночь все-таки.

– Чего, Ленка еще здесь? – удивился Антон.

– Ну, третий час допрашивает. Дотошная.

– Это пока незамужняя, – авторитетно заявил Полянский, – потом тоже будет на все плевать, чтобы быстрее домой уйти.

– Не скажи, – возразил Максаков. – Зампрокурора нашу бывшую помнишь? Орлову? «Съели» которую? Она еще скрупулезнее, а у нее сын в третьем классе. Ленка у нее училась.

– Не, ну всяко бывает, – не стал спорить Полянский.

– Алло, девушка, это Новоржев…

– Неотложный обыск есть, но нет протоколов. – Игорь Гималаев вошел в кабинет. – Антон, у тебя не завалялось где-нибудь, а то я в спешке собирался…

– По-моему, есть. Сейчас посмотрю.

Игорь Гималаев всегда нравился Антону своим непробиваемым спокойствием, собранностью и умением тщательно выполнять любую черновую и неинтересную работу. В районном «убойном» он, без сомнения, был лучшим, что никак не отражалось на его общении с остальными. Единственной слабостью Игоря было увольнение на «гражданку». Вернее, мечты и разговоры о том, как он уволится. Это происходило каждый раз, когда интеллигентного Гималаева доставала тупость руководства. История его рапортов брала свое начало еще из Урицкого РУВД, где они работали с Антоном вместе, до гибельного объединения районов и переименования его в 87-й отдел милиции.