Чтение онлайн

— Вот что, Макар Силыч, — взволнованно обратилась она к дворецкому, — следи, чтобы графу никто об этом не сболтнул! Сам молчи и всей дворне прикажи, не то отведают они у меня березовой каши, слышишь?!

Час спустя графиня получила от князя Белозерского приглашение на званый вечер. Сосед просил ее пожаловать вместе с сыном, так что Прасковья Игнатьевна восприняла это как издевательство.

Весь следующий день она была неспокойна и часто находила предлог, чтобы оказаться рядом с комнатой ключницы и прислушаться к доносящимся оттуда звукам. Евгений был занят

переводом очередного зингшпиля, и по тому воодушевлению, с каким он напевал немецкие куплеты, пытаясь подладиться под размер стиха, графиня поняла, что ее угроза насчет березовой каши даром не пропала. Дворня не проболталась, и сын пребывает в полном неведении.

Вечером Прасковья Игнатьевна по обыкновению сидела в своем кабинете, ведя хозяйственные счета. Это был один из немногих моментов долгого трудового дня, когда ей удавалось побыть одной, отдохнуть от приказаний и нотаций, забыть о своих горестях и даже немного помечтать о лучших временах. Графиня ценила этот краткий отдых и никому не позволяла нарушать своего уединения. О прибытии графини Елены Мещерской ей доложили, как о явлении исключительном — так доложили бы о внезапно начавшемся пожаре. Время было уже позднее, и Прасковья Игнатьевна, повинуясь первому порыву, велела слуге сказать, что господа уже легли, но тут же одумалась и приказала проводить визитершу в малую гостиную.

При виде Прасковьи Игнатьевны девушка поклонилась и сделала реверанс. Она всегда как будто побаивалась будущей свекрови, смотрела на нее украдкой, словно опасаясь выговора. Графиня по-матерински обняла ее, поцеловала в лоб, выразив соболезнования и посочувствовав сиротству Елены. Девушка, услышав ее ласковый голос, дала себе волю и расплакалась.

— Вы не представляете, какие сюрпризы уготовила мне судьба! — вырвалось у нее вместе со сдавленным рыданием.

— Даже очень хорошо представляю, — вздохнула графиня. — Только не судьба тут виной, а твой дядюшка. Это сущий дьявол!

— Он предложил мне выйти за него замуж, а когда я наотрез отказалась, объявил перед своими гостями самозванкой и авантюристкой!

— Худо, — насторожилась Прасковья Игнатьевна и, поразмыслив, уже иным, деловитым тоном спросила: — А твой дядюшка уже вступил в права наследства?

— Вступит на днях, если я ему не помешаю. — Девушка глубоко вздохнула, утирая слезы и натягивая на плечи упавший было шарф из кружев шантильи. Траурное платье да кусочек кружев — это все, что согревало ее в зимний вечер, отметила Прасковья Игнатьевна.

— Как же ты намерена ему помешать? — недоверчиво спросила она, оценивающе оглядывая гостью. В ее пристальном взгляде мелькала какая-то мысль, которую она еще медлила высказать.

— Обращусь в Сенат, в Городскую палату… — с воодушевлением начала Елена.

— Милая моя, да знаешь ли ты, что и более важные дела у них годами лежат без всякого продвижения? — перебила Прасковья Игнатьевна. — А с тобой они и разговаривать не станут, ведь ты по всем бумагам теперь числишься умершей. Очень им нужно!

— Но ведь вы можете доказать, что я жива и что я — та самая Елена Мещерская, дочь своих родителей!

— И

это будут только мои слова, бедное дитя. На все теперь требуется бумага, — поучительным тоном продолжала графиня, — а если нет бумаги, то изволь дать взятку! Твой дядюшка весьма преуспел по той и другой части, если вступает в права наследства ровно через полгода после смерти твоих родителей. Деньгами я еще могла бы тебя ссудить, но не будут ли они пущены на ветер? Получить взятку — одно, а что-то сделать — совсем другое. У Белозерского огромные связи… Взять хотя бы этот званый ужин — подумай, кто там был? Вся Москва. Ты молода еще и не знаешь жизни, не знаешь города, в котором живешь. Кто накормил и напоил Москву, тот может рассчитывать, что сделает на глазах у нее любую подлость, и никто не возмутится. Таков свет, дитя мое.

— Что же мне делать?! — в отчаянии воскликнула Елена, убитая этой отповедью.

Шувалова выдержала паузу, во время которой обвела комнату взглядом, будто хотела пересчитать в канделябрах оплывающие свечи. На самом деле графиня взвешивала каждое слово, которое собиралась произнести, подсчитывала возможные убытки и прибыли и все больше склонялась к единственно верному решению.

— Покорись судьбе, милая моя, — начала она. — Выходи замуж за дядюшку. Другого выхода нет, я сама на твоем месте поступила бы так же.

В первое мгновение Елена не поверила своим ушам, а когда смысл услышанного стал ей ясен, вся кровь прилила к ее впалым бледным щекам.

— И это советуете мне вы, когда только что перед этим называли дядюшку сущим дьяволом? Как вы можете? — все больше закипала юная графиня. — Ведь я обручена с вашим сыном, и это было сделано с вашего согласия! Что вы скажете Евгению, когда он вернется? Что дали мне такой совет?!

— А это не твоего ума дело, о чем мне говорить с сыном! — в свою очередь вспылила Шувалова, но тут же взяла себя в руки и смягчила тон: — Пойми, девочка, война многое перевернула с ног на голову… Для тебя все обернется еще не так скверно. Можно хорошо жить и за дурным мужем!

Последнее спорное изречение Прасковья Игнатьевна, счастливо прожившая век с мягкосердечным и великодушным супругом, изобрела только что. Эта фраза звучала как житейская мудрость, не неся в себе ни капли таковой, и окончательно взбесила гостью.

— Не вам рассказывать мне о войне, сударыня! — закричала Елена, вскакивая и подступая к графине с таким видом, словно собиралась с нею сразиться. — Я прошла сквозь ад и выжила только благодаря моей любви к Евгению! А вы мне предлагаете его забыть?

Прасковья Игнатьевна поморщилась, настолько слова Елены показались ей высокопарными, годящимися для какой-нибудь трагедии в духе Расина. Эта девица непременно бы разжалобила Владимира Ардальоновича, но на нее такие речи никогда не действовали даже в юности.

— Не думаешь ведь ты, дорогая моя, что в наши трудные времена Евгений женится на бесприданнице? — произнесла она с безжалостной усмешкой, меряя взглядом пылающую от негодования девушку. — Дядюшка не даст тебе и ломаного гроша в приданое.