Чтение онлайн

— От чего?

— От самообмана. У Кости ни с одной девушкой нету серьезных отношений. Не думай, что ты будешь исключением. Ты, конечно, девушка интересная…

— А я и не думаю, — Полина не дала ему закончить фразу.

— Что???

— Я не думаю, что я исключение. Не надо беспокоиться, я уже большая девочка и немного разбираюсь в людях. Вы с Костей — два сапога пара. Вас интересует познакомиться с девушкой, как ты изволил выразиться, и «привет!» — никаких обязательств и продолжений. Но это меня совершенно не касается. Каждый человек волен вести тот образ жизни, который ему импонирует, — после короткой паузы, посмотрев на

слегка ошалевшее выражение лица Максима, добавила, — и я в том числе!

— Ничего не понял… Что ты хочешь этим сказать?

— Что мне очень приятно, что ты проявляешь беспокойство обо мне, но смотри не перестарайся, — Полина постаралась смягчить резкую речь мягкой улыбкой и положила свою руку на руку Максима. Рука у него была сильная, и значительно теплее чем ее ладонь. Максим еле заметно вздрогнул от ее прикосновения, на какой-то миг уставился на ее руку на своей, потом выдернул свою и повторил ее жест, только теперь его ладонь накрывала ее хрупкую руку:

— Я не буду сейчас спорить с тобой и что-то доказывать, всего лишь потому, что не хочу портить такой приятный вечер. Но наш разговор я буду считать незаконченным.

Их прервал официант, принесший ужин. Максим принялся за еду, а Полина пила вторую чашку чаю, украдкой поглядывая на него. Она отметила его немного изможденный вид, под глазами залегли тени.

— У тебя усталый вид… Ты работаешь на износ. Так нельзя, Максим, ты себя загонишь.

— Я просто недосыпаю. Ничего, это скоро пройдет… я думаю…Но все равно, спасибо за беспокойство — это так трогательно.

— Вот только давай без сарказма, меня действительно беспокоит твое здоровье. Я думаю, тебе надо отдохнуть.

— Никакого сарказма, клянусь! Мне надо не отдохнуть, мне надо что-то другое, — он как-то странно посмотрел на нее, — но боюсь ты права… Может мне на юг поехать, а? Как ты думаешь? Развлечься там… То да се…

— Съезди, ты заслужил отпуск. А работа твоя никуда не денется.

— Работа, может, и не денется… А вот одна глупая девчонка…Кто тогда за тобой смотреть станет?

— Если я решу наделать глупостей, меня никто не остановит, и ты в том числе.

— Вот, вот… этого я и боюсь…

— Не бойся, поезжай хотя бы на пару дней, обещаю быть примерной девочкой.

— Вот если бы Костя был примерным мальчиком… Как ты думаешь, могу я ему доверять?

— В глобальном смысле можешь, — Полина не смогла сдержать улыбки.

— Какой к черту глобальный смысл?! Ты же знаешь, что я имею в виду конкретный данный случай, — Макс сам не понял, отчего вдруг так разошелся.

— Макс, ты мне конечно как брат, но ты мне не брат! Позволь мне, все-таки, самой распоряжаться своей жизнью и своим свободным временем.

— Кстати, по этому поводу я тоже хотел с тобой поговорить. Давай прекращать это вранье про брата и сестру, я и так чуть не проговорился, ситуация нелепая.

— Тогда все твои друзья узнают, что мы лгали, и решат, что мы вместе спим.

— Пусть эти «все» решают, что хотят.

— Ты, кажется, забыл, что у тебя есть девушка, — Полина вдруг стала очень серьезной.

Макс тоже посерьезнел:

— Я не давал девушке повода думать, что между нами может быть что-то серьезное. И предупреждал заранее, что это ненадолго, — он говорил резко и отрывисто, — я вообще не даю девушкам повода думать, что у меня может быть с ними что-то серьезное. Никогда! Запомни это, пожалуйста.

Полине отчего-то стало больно:

— А

я не давала повод распускать обо мне сплетни! Уговор есть уговор. Потерпи пожалуйста. Осталось меньше месяца. А если ты уедешь в отпуск, то и того меньше, — она отвернулась к окну.

У Максима пропал весь аппетит, он отложил вилку и бросил деньги на стол:

— Поехали!

— Никуда я не поеду! Я хотела посидеть расслабиться, и все-таки, попытаюсь это сделать.

— Как знаешь, — Макс развернулся и ушел.

Полина какое-то время сидела, бессмысленно уставившись на все еще лежащий на столе журнал, пока на него капнула слеза, после чего собрала сумочку и вышла из кафе. Сразу, как почувствовав, ей на мобильный зазвонил Костя. Она посмотрела на экран мобильника, потом решила, что не хочет видеть никого и пошла в кинотеатр.

Придя домой, Полина застала тишину и полное отсутствие мужской части населения. Она не стала забивать себе голову размышлениями о местопребывании обоих парней, один из которых был в этот момент в ночном клубе и упорно набирал ее на мобильном, а второй сидел на пустынной набережной, курил и не ехал домой не смотря на дикую усталость и слипающиеся глаза. Девушка быстро приняла душ и закрылась в своей комнате. На удивление, Полина заснула быстро и крепко, и даже не слышала когда и кто вернулся.

Утром Полина, открыв глаза, услышала шум дождя, сотни капель стекали по стеклам и отбивали бесконечную дробь на подоконнике. Первая мысль девушки была о том, что выходной, планируемый провести на природе, накрылся. Полина прошлепала в ванную, умылась и собрала волосы в хвост, после чего пошла на кухню размышляя, что можно делать в субботний дождливый день. Может, стоит позвонить тем клиентам, которым она отказала, надеясь отдохнуть сегодня. Она направилась к плите ставить чайник и поэтому не сразу заметила на столе тарелку с ее любимыми пирожными и записку. Полина в недоумении взяла в руки клочок бумаги, вырванный из ежедневника. На нем было только одно слово «Мир?». В кухне сразу, не смотря на проливной дождь, вдруг стало солнечно и тепло. Настроение у Полины улучшилось в одно мгновение и захотелось пойти куда-нибудь погулять, пусть даже и под дождем. А еще больше захотелось расцеловать автора записки, но Полина быстро подавила в себе это непрошенное желание.

Спустя пару минут она уже сидела за столом с большой чашкой горячего чаю и с удовольствием ела пирожное. За ложечкой вставать было лень, поэтому она держала пирожное рукой, отчего к концу трапезы пальцы были в креме и шоколаде. Она так и сидела, держа вымазанную в шоколаде руку на весу и дочитывая статью в журнале, когда в дверь просунулась настороженная физиономия. Увидев ее мирно поглощающей пирожные, Макс просветлел лицом и, сделав виноватое лицо, зашел на кухню. Полина, посмотрев на него, счастливо улыбнулась и протянула ту самую руку, которая была в креме, навстречу, характерно оттопырив мизинец (в детстве они мирились всегда посредством сцепленных мизинцев и считалочки «Мирись, мирись и больше не дерись»), благо мизинец единственный из пальцев был абсолютно чистый. Макс нагнулся к ее руке, но вместо того, чтобы в знак примирения захватить ее мизинец, крепко взял руку у запястья и, нагнувшись, обхватил ртом указательный палец и слизал весь крем, который был на нем, после чего отпустил руку и, подмигнув, вышел из кухни. Полина недоуменно уставилась на дверь, чувствуя как краска медленно заливает лицо.