Потеряшка

1989 год, конец мая.

Теплый май во всю благоухал. Шумели позеленевшие кроны деревьев, солнечные лучи ласково припекали, врываясь сквозь шторы в огромные окна класса. А на футбольном поле, за школой, шла настоящая баталия. Возгласы игроков и болельщиков доносились издалека.

Эх, продержаться бы еще два урока — и скорее на озеро! В манящую, волшебную прохладу…

— Соколов, ты о чем задумался?

Я вздрогнул. Надо мной стояла,

слегка улыбаясь, Вероника Сергеевна, преподаватель русского языка и литературы.

— Ни о чем, Вероника Сергеевна…

— Он все о космосе мечтает, — хохотнул Димка Горшенин.

Полгода назад, в сочинении на тему: «Моя будущая профессия», я написал, что хочу стать космонавтом, и теперь Димка не упускал случая меня подколоть.

Я незаметно показал ему кулак.

— Володя, ты успел записать список литературы, который необходимо прочитать за летние каникулы? — учительница взяла мою тетрадь и удивленно взглянула на чистый лист.

— Я… потом перепишу.

Вероника Сергеевна нахмурилась, но от этого ее красивое лицо с широкими скулами, небольшим правильным носиком, и слегка пухлыми губами, стало еще прекрасней. Я давно заметил, что гнев даже красит многих женщин.

Учительница неторопливо прошла между рядов, и неторопливо уселась за свой стол.

— Ребята, я вам всегда говорила и еще буду много раз говорить, — она тяжело вздохнула, — вы учитесь не для меня, и не для своих родителей… ваша учеба — это билет в светлое, счастливое будущее. А каким оно будет, это будущее — зависит только от вас.

Галя Тишкова вытянула вверх руку:

— Вероника Сергеевна, а правда, что в Америке до сих пор не все дети имеют возможности учиться? И вообще в западных странах все обучение платное?

— Да, ребята. К сожалению, это правда. Многие дети на Западе не могут и не имеют возможности учиться. Они не умеют читать, писать… многие уже с двенадцати лет подрабатывают на улицах, продают газеты, торгуют в точках питания, например таких, как «Макдональдс»… Вам, в этом отношении, крупно повезло. Наше советское правительство смотрит в будущее и дает бесплатное образование детям не только в школах, но и в ВУЗах. Всем гражданам предоставляется работа, а молодым специалистам выделяется бесплатное жилье…

Семен Кривогузов сощурился от солнечного зайчика и лениво поднял руку:

— Вероника Сергеевна, а это верно, что совсем скоро в СССР наступит коммунизм?

— Ребята, для того, чтобы построить коммунизм, и жить в счастливом будущем, вам нужно хорошо учиться в настоящем времени…

Звонок прозвенел пронзительной трелью. Учебники и тетрадки сразу полетели в сумки и портфели, ребята быстро вскочили со своих мест.

— Шестой «в»! — учительница хлопнула ладонью по журналу, — я еще никого не отпускала!

Класс недовольно загудел, как растревоженный посреди зимы пчелиный улей.

— Ладно, можете идти. Соколов, а ты останься.

Я немного выждал, когда все

ребята выйдут из класса. В замочную скважину со стороны коридора кто-то наблюдал. Я почти на сто процентов уверен, что это любопытный Дима Горшенин.

Учительница внимательно посмотрела на меня пронзительным взглядом темно-карих глаз. Она все время напоминала мне актрису из кино, только я никак не мог вспомнить имя и фамилию этой актрисы…

— Володя, я понимаю… весна, учиться совсем не хочется. Тем более последняя учебная неделя в этом году…

Она сидела, закинув нога на ногу, и я невольно покосился на приятный изгиб ее стройных ног.

— Не хочу сейчас вызывать в школу твоих родителей… Володя, соберись и закончи учебный год хорошо. На лето я дам тебе индивидуальное задание. Прочитаешь книгу «Школа» Аркадия Гайдара, а потом расскажешь классу, о чем это произведение и о героическом пути красноармейцев в победе над белогвардейцами. Составишь собственное изложение и сделаешь выводы.

— Хорошо, Вероника Сергеевна.

— Хорошо… Вот сам-то, как думаешь, почему красноармейцы победили «белую кость», как иногда называли белогвардейские войска?

— Потому что «красные» стояли за простой народ и бедняков. За справедливость. «А белые» хотели угнетать людей. Чтобы простой народ гнул спину на работе с рассвета до заката за копейки, работая на капиталистов. Они хотели даже царя вернуть.

— Ну, мыслишь ты правильно… ладно, Володя, можешь быть свободен.

Я хотел толкнуть дверь по резче, но Горшенин уже успел отойти на несколько шагов назад.

— Опять уши грел, Димос?

— Да не… — пожал он плечами, — просто мимо проходил.

В первый летний день старенький автобус «Кубань», страшно скрипящий на поворотах, увозил меня и еще нескольких ребят и девчонок с нашего городка, все дальше и дальше от дома, в пионерский лагерь «Золотой колос».

Я сел на заднее сидение, с интересом посматривая на пейзажи за окном.

— Вовка, давай держаться вместе, — ко мне подсел рыжий Яшка Трофимов, из параллельного класса.

— Пацаны, я тоже с вами, — к нам присоединился Андрей Дронов, он закончил уже седьмой класс, но росточком был даже ниже нас, и казался на пару лет младше.

Мы почти всю дорогу лопали пирожки и конфеты, запивая лимонадом, и играя в морской бой.

К вечеру автобус свернул с автотрассы и въехал в сосновый бор. Вдали, между частоколом из высоких сосен, показались кирпичные корпуса лагеря, огороженные деревянным забором.

Когда все ребята ватагой высыпали из автобуса, со своими рюкзачками, нас сразу построили и повели в медпункт. Пухленькая медсестра, с замеными усиками над верхней губой, быстро осмотрела и ощупала наши волосы. Она что-то записала в тетрадке и кивнула длинному верзиле в синем спортивном костюме.