Чтение онлайн

– Эй, как ты вовремя, – произнес Люк. – Я тут как раз собирался уходить.

– Ах, да. Точно, ты же собирался.

– Что-нибудь случилось? У тебя какой-то странный голос. Мне остаться дома?

– Нет. Все в порядке. Просто хотела сказать, что при встрече надо будет кое о чем поговорить.

– У меня проблемы? – спросил Люк со смешком.

– Нет, – Аликс тоже рассмеялась. Проблемы, скорее, были у нее. Нужно сказать ему правду. Пора уже. Да и устала она от секретов.

Мы

с Джудом встретились где обычно, на Десятой авеню, в кафе, где издавна собираются любители искусства. Моего друга невозможно не заметить издалека: худощавый, привлекательный, с копной преждевременно поседевших волос. Его часто принимали за Джима Джармуша, хотя и не в мире искусства, где он был известным критиком и экспертом номер один на художественных аукционах по всему миру. Лондон, Париж или Дубай – он бывал везде, где люди создавали или продавали произведения искусства. Джуд сидел, как обычно, на центральной банкетке напротив бара, с бокалом белого вина.

Мы поговорили о его делах – только что вернулся с Венецианской биеннале – потом о моих – собираюсь в Амстердам – два крутых парня, везунчики по жизни.

– Тебе не помешает кое с кем познакомиться в Амстердаме, – сказал он, просматривая список контактов. Джуд был знаком с художниками, дилерами и коллекционерами по всему миру. – А, вот, Каролин Кахилл. Я познакомился с ней на художественной ярмарке. Я отправлю тебе ее контактную информацию и сообщу ей, что ты приедешь. Она известная голландская художница, знает там всех и о Ван Гоге тоже знает все. Одна знаменитая картина Ван Гога принадлежала ее дедушке или, может быть, прадедушке. Не помню точно, но слышал, что она вела за нее долгую и упорную борьбу.

– С кем? – спросил я, и Джуд объяснил, что картина была похищена во время войны.

– Каролин сама расскажет. Она тебе понравится. – Потом он предложил свести меня с парой голландских арт-дилеров, но я ответил, что у меня уже есть три контакта от Бюлера.

– Рекомендации от могущественного Маттиа Бюлера! – Джуд поднял брови. – К ним нужно прислушиваться.

– Ты как-то странно это сказал. Тебе не нравится Бюлер?

– Не в этом дело. Я же сам тебя с ним познакомил, помнишь? Просто его уровня невозможно достичь, не раздавив попутно несколько человек.

– Итак, ты свел меня с человеком, который собирается меня раздавить.

– Тебя? Не так-то это просто. – Он поднял свой бокал. – За тебя и Маттиа Бюлера.

После этого нас несколько раз прерывали, сначала какой-то бесцеремонный коллекционер из Техаса, затем какой-то дилер, потом художник, за ним куратор – все хотели поговорить с Джудом. Когда мы наконец остались одни, и Джуд допил свое вино, а я допил «пеллегрино», он напомнил, что мне имеет смысл связаться с Каролин Кахилл, и мы распрощались.

Когда я вернулся домой, Аликс лежала в постели и смотрела на канале Criterion старый фильм, который я видел давным-давно. Я разулся и сел рядом.

–

Он уже знает, что она жива?

– Как? Она жива? – Аликс шлепнула меня по плечу.

– Извини, я не знал, что ты в первый раз смотришь.

– Я догадывалась, что полицейский влюбился в портрет Лоры. Теперь ты все испортил.

Я снова извинился, поцеловал Аликс, и она спросила, как прошла встреча с Джудом.

– Замечательно, – я рассказал ей о художнице, с которой он посоветовал мне познакомиться в Амстердаме, и о голландских арт-дилерах, с которыми устраивал мне встречу Маттиа Бюлер. Потом она рассказала, что хочет встретиться с реставратором картин в музее Ван Гога, экспертом по аутентификации.

Вот интересно, полюбопытствовал я вслух, что Смит собирается делать в Амстердаме, с кем встречаться. Аликс была уверена, что он нам скажет, а я сомневался.

– Слушай, а о чем ты хотела поговорить? – вспомнил я.

– Ой… Уже забыла… – Аликс, прикусив губу, покачала головой. – Не помню. Наверное, что-то не очень важное.

– Правда?

– Правда. – Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня, просияла улыбкой и бросилась целоваться. Когда ее язык оказался у меня во рту, мне стало все равно, о чем она умолчала и скажет ли об этом когда-нибудь.

Ты смотришь на здание, на пятый этаж, где горит свет, и ты знаешь, что она дома, знаешь, где она была, тебе даже удалось немного с ней позабавиться, жаль, что маловато.

Ты закуриваешь сигарету, затягиваешься, тебе надоела эта слежка, вообще, зачем он тратит на это мое время. Может, он пытается занять тебя ерундой, убрать с поля? Он ведь знает, что слежка – это не твой уровень, ты его коллега в главном и партнер во всех смыслах этого слова. Но ты проглотишь и это, ты сделаешь все, о чем он просит, потому что у тебя есть цель.

Бросив взгляд в другую сторону, ты видишь Крутого Перца, и он тоже тебя видит, но это не имеет значения. Он тебя не знает. Ты идешь ему навстречу, даже решаешься взглянуть ему в лицо, проходя рядом, ваши взгляды на мгновение встречаются, хотя он тебя не видит, смотрит куда-то в себя и даже напевает, вставив в уши наушники. Он счастлив. Недолго ему осталось радоваться. Ты идешь дальше, оборачиваешься и видишь, как он отпирает входную дверь. Ты отмечаешь время и отсылаешь сообщение, что он дома, что они оба дома и останутся на ночь.

Ты возвращаешься на свое место на тротуаре и поднимаешь глаза, представляя, как они целуются, раздеваются, и чувствуешь легкое возбуждение и зависть, даже, пожалуй, ревность.

Хватит на сегодня слежки. Пора домой, у тебя своих забот полно.

В лофте Люка не было места, которое принадлежало бы исключительно ей, и Аликс устроилась на кожаном диване в смежной гостиной. Вот почему она, несмотря на расходы, сохранила за собой квартиру в Мюррей-Хилл.