Потерянный Вампир
Шрифт:
Ее ноги раздвинулись, и Саид устроился на ее мускулистых бедрах. Он удивлялся ее силе, такому контрасту с ее миниатюрной фигурой и гибким телосложением. Серас была воином. Бойцом. Огненная и решительная. В ней не было ничего, что он хотел бы изменить, от ее ядовитого цинизма до ненасытного аппетита, до диких, неопрятных спутанных волос, которые были такой же частью ее личности, как улыбка или смех.
Бедра Саида покачивались в такт их поцелуям. Даже полностью одетый, он испытывал такой прилив удовольствия, что это было почти невыносимо. Он наслаждался медленным жаром. Дразнил все, к чему прикасался, в то время
Саид прервал поцелуй, поднялся на колени, скрестил руки на груди и снял рубашку. Оценивающий взгляд Серас скользнул по его обнаженному торсу, посылая приятное тепло из глубины живота наружу. Серас последовала его примеру, сняв рубашку и лифчик. Совершенству ее грудей не было равных. И Саид планировал провести много времени, любуясь нежной плотью, мягкими округлостями и жемчужными сосками руками, пальцами и ртом.
— Раз уж ты встал, можешь убить двух зайцев одним выстрелом, — предложила Серас с соблазнительной улыбкой, от которой у него перехватило дыхание. — Не думаю, что тебе сегодня понадобятся эти штаны.
Боги, как она говорила. На протяжении веков, Саид всегда оставался таким формальным. Он всегда чувствовал себя глупо, пытаясь слиться с толпой, хотя знал, что никогда этого не произойдет. С другой стороны, Серас, казалось, нырнула головой вперед в современный мир. Одна из многих вещей, которые он любил в ней.
Саид был более чем готов почувствовать тепло ее обнаженной кожи на своей. Он потянулся к пуговице джинсов и помедлил, прежде чем с вызовом приподнять бровь.
— Сначала ты.
Голос Серас низким, хриплым смехом проложил путь тепла вниз по позвоночнику Саида.
— Так нечестно. Однажды ты уже видел меня голой.
— Верно. И должен сказать, это было потрясающе красивое зрелище.
Серас смущенно отвела взгляд. Ей не хотелось принимать даже самый невинный комплимент. Саид поклялся осыпать ее комплиментами до тех пор, пока она не устанет их слушать.
— Я ничего не знаю обо всем этом, — проворчала она. — Но все равно будет нечестно, если ты разденешь меня два раза, прежде чем я хотя бы раз увижу тебя голым.
Саид усмехнулся. С сегодняшнего вечера он планировал использовать любую возможность, чтобы увидеть Серас без одежды.
— Уверяю тебя, вид меня без одежды и вполовину не так впечатляет.
Серас поджала губы.
— Хм. — Ее скептический тон сказал ему, что она думает о его скромном заявлении. — Верхняя половина чертовски впечатляет. А теперь, почему бы тебе не снять штаны и не позволить мне лицезреть нижнюю половину?
Жар в ее взгляде соперничал с жаром калифорнийского солнца, которое когда-то светило на него. Саиду не нужно было скучать по красоте летнего Лос-анджелесского дня, когда у него была Серас. Солнце не могло сравниться с ее сиянием.
Саид встал. Он ни за что не допустит, чтобы в первый раз, когда Серас увидит его раздетым, он будет неловко стягивать штаны, все еще стоя на коленях. Его эго требовало, чтобы он устроил шоу, достойное ее восхищения.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты умеешь дразнить?
Хриплый голос Серас разжег его страсть так же эффективно, как и ласка.
— Никогда. — Никто никогда не обвинял Саида в игривости. Даже Саша, единственная душа в мире, с которой он был близок. Все считали Саида строгим, серьезным, деловым человеком. При Серас ему захотелось ослабить бдительность, быть игривым.
— Ну, так и есть. — Ее улыбка стала еще шире. — А что, плохо? Думаю, тебе нравится.
Она дразнила его. Боги, ее игривость сводила его с ума.
— Тебе нравится? — Это единственное, что имело для него значение.
Она одарила его застенчивой улыбкой.
— Возможно.
Саиду хотелось больше. Больше поддразнивания, больше разговоров, больше игривости, больше поцелуев, больше прикосновений или исследований, просто… больше. Они не могли позволить себе роскошь тратить время. Свобода просто быть вместе. Все, что у них было — это украденные мгновения, и Саиду ничего не оставалось, как использовать их по максимуму.
***
Он убивал ее! Интересно, догадывается ли Саид, насколько он великолепен? Он только снял рубашку и расстегнул молнию на джинсах, и Серас уже подумала, что она может спонтанно воспламениться. Она приподнялась на локтях, ее взгляд свободно блуждал по каждому дюйму обнаженной кожи, изучая каждый холмик и долину мускулов, которые рисовали его грудь. Ее взгляд скользнул вниз по его худощавому торсу к выпуклостям живота и еще ниже к глубокому V-образному вырезу по обе стороны бедер, обещая еще более впечатляющее зрелище, как только ему удастся снять свои проклятые штаны.
Ей нравилась эта сторона Саида. Расслабленная. Он потерял бдительность. Даже немного игривый. Его темные глаза озорно блеснули, когда он одарил ее ослепительной улыбкой. Он был так красив, что ей было почти трудно смотреть на него. Лукавая улыбка изогнула уголок ее рта, когда она провела пальцами между грудей, вниз по животу, к поясу брюк.
— Чем быстрее ты снимешь штаны, тем быстрее я сниму свои.
В его темных глазах сверкнуло серебро. Самодовольное чувство удовлетворения пронзило ее и с глубоким гулом опустилось между ее бедер. Ей нравилось, что она могла достучаться до него таким простым взглядом или двусмысленной фразой. Руки Саида двигались медленно, погружаясь глубже в джинсы, когда он провел ими по изгибу своей задницы и вниз по мощным бедрам. Его нижнее белье слетело вместе с джинсовой тканью, и когда он выпрямился, Серас с облегчением выдохнула.
Круто.
Мастер-скульптор не смог бы создать лучшего представления о мужском совершенстве. У Серас отвисла челюсть, и долгое мгновение она могла только смотреть. В его худощавом теле не было ни грамма жира. Тело Саида представляло собой мозаику углов и изгибов, которые складывались в произведение искусства. Серас запомнила все до мельчайших подробностей — от широких плеч до тонкой талии, вьющихся черных волос и эрекции, гордо торчащей из бедер. Она заставила себя посмотреть ниже, на его сильные бедра, икры, даже босые ноги.