Чтение онлайн

В чем же была их ошибка? Вероятнее всего, ошибкой было послать за кровью дракона человека смелого, беззаветно преданного делу, честного, но совершенно не подходившего для подобной операции. Рэм отчетливо осознавал сейчас, что это была полноценная разведывательная операция, осуществить которую качественно мог только специально подготовленный и опытный разведчик. Разведчик, которому Рэм мог бы доверять. Бэттлшип-коммандер задумался – среди его друзей вряд ли найдется человек, обладающий столь специфическими знаниями и навыками. Хотя…

Они познакомились пятнадцать лет назад, во время Фаландского кризиса.

Фаландский

архипелаг по итогам Большой Войны был объявлен демилитаризованной зоной и зоной свободного судоходства. Для Империи это имело огромное значение, ибо Фаландские проливы были основными морскими воротами севера, через которые имперские военные корабли и торговые суда могли выходить на просторы Северного моря, Западного океана и далее, вплоть до Нового Света включительно. Став зоной свободной торговли, эти острова бурно развивались за счет работы крупного морского порта Зееборг.

Запад, проигравший Большую Войну, вынужден был тогда пойти на эту уступку, однако всегда ждал случая, чтобы пересмотреть Фаландский договор хотя бы и в одностороннем порядке. Это дало бы уникальную возможность контролировать внешнюю торговлю Империи более чем на 60 %, диктуя ей свои, западные условия. Пятнадцать лет назад, когда Империя переживала тяжелый экономический кризис, Западу показалось, что время для изменения статуса архипелага настало. Безо всякого предупреждения в гавань Зееборга вошла соединенная эскадра Западных стран, в составе которой было 16 линейных кораблей, около двадцати фрегатов и еще до полусотни вымпелов, рангов от корвета и меньше. Этой армаде Империя могла противопоставить лишь восемь линейных кораблей и еще десять фрегатов, из которых только шесть были готовыми немедленно выйти в море, а остальные находились на той или иной стадии ремонта. Запад, традиционно исповедующий принципы гуманизма и справедливости, основанные на подавляющем военном преимуществе, предложил Имперскому правительству пересмотреть статус архипелага, отдав его под международную юрисдикцию трех Западных стран. В Петерштадте, крупнейшем морском городе на Севере, был собран специальный комитет по решению Фаландского кризиса, который возглавил тогдашний заместитель начальника генерального штаба, темник Сноу.

Рэм Мустоффель, тогда еще молодой корвет-коммандер, был одним из офицеров штаба флота, включенных в этот комитет. Представители Департамента Государственной Стражи представили свой подробный доклад о положении дел в Зееборге и на островах, однако, в силу специфики работы Департамента, в этом отчете акцент делался в большей степени на лояльность населения архипелага, их политические убеждения и ориентации, существующие там общественные организации и союзы и т. д. Это было очень интересно, но вряд ли могло помочь решить кризис.

После доклада, когда представители Департамента ушли, руководитель комитета встал и предложил собравшимся выслушать еще одно небольшое сообщение. Докладчика он не представил. Судя по виду, по манере держаться и говорить, он не имел отношения ни к армии, ни к государственной страже. Это был средних лет мужчина в сером одеянии с большим капюшоном, более чем наполовину скрывавшим его лицо, таким, как носят монахи некоторых орденов. Он встал и, подойдя к карте архипелага, заговорил негромким приятным баритоном:

– В настоящее время в гавани Зееборга сконцентрированы колоссальные военно-морские

силы. В то же время с суши этот город практически не защищен. Для этого у строителей города не было никаких оснований: последние триста лет архипелаг не знал ни одной войны и ни разу не подвергался нападениям. Город практически открыт, если не считать деревянных ворот, запираемых на ночь, около которых ночью (только ночью) дежурят два вооруженных алебардами охранника, состоящих на жалованье городской управы. Вопрос только в том, как перебросить на остров значительные сухопутные силы, избежав при этом их уничтожения на этапе перехода морем. Это и впрямь серьезная проблема. Серьезная, но не неразрешимая. Мы предлагаем…

Далее в течение двадцати минут он кратко и четко объяснил собравшимся, что именно он предлагает. План был интересен, хотя и необычен. Многие высказывали сомнения, однако Сноу подытожил дискуссию, встав из-за стола и сказав:

– Что же, пожалуй, это может сработать! У кого-нибудь есть вопросы к выступавшему?

– У меня вопрос, – сказал один из штабных офицеров в чине тысячника. – Вы сказали «мы предлагаем», а «мы» – это, собственно говоря, кто? Кого вы здесь представляете?

– Департамент Культуры, – с улыбкой ответил незнакомец и добавил: – В хорошем смысле этого слова.

Все присутствующие засмеялись.

Потом они провели еще трое суток, практически без сна, склонившись над картами архипелага и прорабатывая детали предстоящей операции.

Через десять дней в одном из трактиров Зееборга, которые любили посещать моряки всех национальностей, заходившие в этот порт, произошло досадное происшествие. Вечером здесь ужинали трое моряков с грузового судна «Диана», принадлежавшего одной из крупных судовладельческих компаний Нового Света. Завтра им предстояло отправиться на родину с грузом меда, воска и пеньки. Рейс, если будет на то воля Всевышнего, обещал быть коммерчески очень успешным.

За соседним столиком сидели пятеро местных рыбаков в старых засаленных куртках, пропахших рыбьим жиром. Они уже изрядно выпили и пытались распевать старую морскую песню про галерного гребца, который уже не мог грести, но начальник гребцов не отпускал его, советуя, если он болен, обратиться к судовому лекарю. Гребец, закончив грести, вышел на верхнюю палубу и скончался, команда его хоронит по морскому обычаю и прощается с ним, и так далее. Очень старую и очень грустную песню. Песня у них не получалась, ибо алкоголь еще никому не прибавлял ни голоса, ни чувства ритма, а лишь желания петь.

– Эй вы, там, справа по борту, а вы чего не поете? – сердито спросил один из рыбаков.

Моряки из Нового Света не сочли нужным даже повернуть головы в ответ на это нелепое обращение – столь же нелепое, сколь и типичное для портового трактира.

– Смотрите-ка, ребята, а им не нравятся наши песни! – обратился рыбак-меломан к друзьям. – Может, и мы сами им не нравимся? Может, мы для этих заморских франтов неподходящая компания?

То, что произошло в дальнейшие пять минут в трактире, дежурный полицейский инспектор доложил на следующее утро своему начальнику как «драка в трактире „Морской черт“ трех офицеров судна „Диана“ с пятью неизвестными, скрывшимися до прибытия патруля». При этом из трех офицеров штурман и боцман отделались царапинами, а корабельный лекарь был доставлен в портовую больницу.