Потерянный родственник
Шрифт:
– Мужики! – заговорщицким шепотом провозгласил он с ходу. – Вы ко мне или ошиблись палатой? Ну, не важно!.. Выручайте, мужики! Сгонять надо! Тут в трех шагах от больницы – крутой магазин, винный… Пузыречек коньячку, а? Не в службу, а в дружбу! Плачу двойной тариф! Ну, тройной!.. Ну, не дайте пропасть!
Он был полноват, но очень подвижен – даже в таком безнадежном положении. Судя по всему, это был очень жизнелюбивый и легкий человек. Наверняка он нравился женщинам. На его круглых щеках горел здоровый румянец, в глазах был задорный блеск, и только намечающаяся на макушке лысина портила
– Что, допекло уже? – сочувственно поцокал языком Крячко, с уважением рассматривая противовесы, удерживающие ногу Видюнина.
– Не то слово! – с жаром сказал Видюнин. – Не поверите, мужики, я вторую ночь не сплю! Глаз сомкнуть не могу! Такая дрянь в голову лезет… О судьбах интеллигенции начинаешь думать, о родине, о том, зачем в этот мир явился, понимаешь…
– Иногда и об этом не грех подумать, – заметил Гуров.
– Оно, может, и верно, – согласно кивнул Видюнин. – Подумать можно. Только не по ночам, мужики! Только не по ночам! Лучше уж по кладбищу прогуляться – это я вам говорю… Так выручите, а? – На лице его появилось почти умильное выражение.
– Может, и выручим, – неопределенно пожал плечами Гуров. – Если вы нас выручите, Василий Матвеевич. Ничего, правда, не обещаю, но шанс вам оставляю. А уж дальше сами думайте.
В глазах Видюнина появилось сомнение. Он озадаченно всмотрелся в лица оперативников и вдруг упал духом.
– А вы вообще кто, мужики? – спросил он. – Я вас вроде не знаю. А у вас ко мне дело, понимаешь… Если чего по пьянке не то сказал или еще что – то прошу прощения. Русская национальная особенность, ничего не поделаешь! Имейте снисхождение к человеческой слабости.
– А мы всю жизнь только этим и занимаемся, – успокоил его Крячко. – Проявляем снисхождение то есть…
Видюнин уже по-настоящему забеспокоился. Глаза его слегка забегали, и он проникновенно сказал:
– Нет, серьезно, мужики, если кого обидел, то вот прямо сейчас предлагаю мировую. Угощение за мой счет, естественно.
– Успокойтесь, Василий Матвеевич, – посмеиваясь, сказал Гуров. – У нас к вам никаких претензий. Только вопросы. Мы с товарищем из милиции. Разрешите представиться – полковник Гуров, а это вот – полковник Крячко.
Видюнин открыл рот.
– Из милиции… – потрясенно произнес он. – Картина Репина «Приплыли»! У меня нет слов.
– А вот это зря, – покачал головой Гуров. – Слова вам как раз сейчас понадобятся. Разрешите, мы присядем?
Видюнин закивал головой. При этом глаза его безостановочно перебегали с одного полковника на другого. Он мучительно пытался сообразить, чего такого мог натворить, что ради него отрядили такую ответственную группу. Он даже о коньяке, похоже, забыл начисто.
Оперативники расселись, и Гуров приступил к беседе.
– Начну сразу с главного, Василий Матвеевич, – сказал он. – Вы знакомы с гражданином Перфиловым Геннадием Валентиновичем?
– С Генкой-то? – почти радостно
– А что вам ясно? – спросил Крячко.
– Да все ясно, – махнул рукой Видюнин. – Генка, должно быть, чего-то такое отмочил. Небось по пьянке кому-то не тому рожу разбил? Это бывает. Я вот один раз тоже в ресторане по ошибке какому-то депутату врезал – так еле отмазался, понимаешь. Сколько мне это стоило, говорить не буду, но с тех пор я эту привычку бросил. Пускай лучше я лишний раз по тыкве получу, чем потом по адвокатам таскаться… Хотя если откровенно, то у кого на этих депутатов руки не чесались? Если, так сказать, без протокола…
– Выходит, тому депутату все-таки не по ошибке досталось? – с невинным видом спросил Крячко. – Ну да бог с ним, дело давнее! Нас более близкое прошлое интересует. Вы когда последний раз видели гражданина Перфилова?
Видюнин задумчиво почесал переносицу, а потом показал пальцем на Крячко и радостно сказал:
– Абсолютно точно – шестнадцатого сентября! – сообщил он. – Потому что мы с ним как пятнадцатого загудели, так больше суток практически и не расставались. Не потому, что у нас с ним любовь такая, а просто бывают такие обстоятельства – вроде и пора расставаться, а не получается! Это вы, как мужики, должны меня понять.
– Допустим, понять мы можем, – сказал Гуров. – Но хотелось бы знать подробности. Можете рассказать, что произошло с вами и Перфиловым в течение того времени, когда вы были вместе?
– Что – все рассказать?! – изумился Видюнин.
– Основные моменты, – пояснил Гуров. – Нам очень важно знать, чем занимался в эти дни Перфилов, чем был озабочен, о чем разговаривал, куда направился, когда вы с ним расстались. В общем, все, что заслуживает хоть какого-то внимания. Кстати, вы каким образом травму получили, Василий Матвеевич?
Видюнин махнул рукой и скорчил ироническую гримасу.
– Да все тем же образом, господин полковник! – жизнерадостно сказал он. – Все в том же пьяном угаре. Чисто по глупости. Мне, понимаете, одна женщина нравится. То есть я практически без ума от этой заразы, извините за выражение. А когда мужчина без ума, от него любой глупости можно ожидать. Короче говоря, заспорили мы с ней, готов ли я ради нее совершить поступок. Ну, я и предложил в качестве варианта, значит, из окна выпрыгнуть. У нее второй этаж, поэтому я думал – обойдется. Но по причине алкогольного опьянения не сгруппировался как нужно, и вот вам результат.
– Это очень увлекательная история, – серьезно сказал Гуров. – Почти Шекспир. А Перфилов при этой акции тоже присутствовал?
– Не-е, Генки уже не было, – покачал головой Видюнин. – Это уже когда мы расстались.
– Тогда оставим в покое ваши подвиги, – предложил Гуров. – И начнем сначала. Вы встретились с Перфиловым пятнадцатого. Во сколько и где?
– А я его случайно на улице увидел! Ехал на своем «Фольксвагене» в районе Краснопресненской набережной – смотрю, Генка стоит, злой как черт, а из пакета бутылки торчат. Я сразу почувствовал, что человек от одиночества страдает, и не мог не помочь, конечно…