Чтение онлайн

Соглашаясь на реформу по программе экономической бригады Горбачева-Ельцина, интеллигенция, том числе научно-техническая, игнорировала накопленный в России эмпирический опыт. Ведь подобным же образом, но при гораздо меньшей глубине кризиса, “разрешили” свободное развитие капитализма в России в 70-х годах ХIХ века, в результате чего пришли к тяжелому противостоянию и революции.

М.Е.Салтыков-Щедрин тогда писал: “В последнее время русское общество выделило из себя нечто на манер буржуазии, то есть новый культурный слой, состоящий из кабатчиков, процентщиков, банковых дельцов и прочих казнокрадов и мироедов. В короткий срок эта праздношатающаяся тля успела опутать все наши палестины; в каждом углу она сосет, точит,

разоряет и, вдобавок, нахальничает… Это совсем не тот буржуа, которому удалось неслыханным трудолюбием и пристальным изучением профессии (хотя и не без участия кровопивства) завоевать себе положение в обществе; это просто праздный, невежественный и притом ленивый забулдыга, которому, благодаря слепой случайности, удалось уйти от каторги и затем слопать кишащие вокруг него массы “рохлей”, “ротозеев” и “дураков”.

А что за «буржуазию» рекрутировали наши либеральные демократы? Олигархи — группа по величине ничтожная, маргинальная. Возьмем второй эшелон. Ведь уже в первый год реформы можно было понять, что страна с этими новосозданными собственниками прямиком катится в яму. Ю.Козлов писал — не в «Советской России», а в интеллектуальной либеральной «НГ»: «Ложь — в самом облике новых хозяев жизни (почему-то ни разу не видел среди них пожилого) миллионеров и миллиардеров. Один только что из тюрьмы, обижен, с бегающими глазами. Другой не из тюрьмы, не обижен, но в каком-то ужасающем тике. Третий с черными, как уголь (почему не вставит белые?) зубами и все время курит. Четвертый худ, желт, как доедаемый малокровием народоволец. Пятый мычит, не может связать двух слов (как заработал миллионы?). Шестой, напротив, изъясняется с нечеловеческой быстротой — ни слова не разобрать. И у всех в глазах страх и тоска. Хемингуэй, помнится, называл ее тоской предателя» («Независимая газета», 2.06.1992).

Миллионы интеллигентов проголосовали за Ельцина, “чтобы коммунисты не помешали продвижению России к нормальной экономике”. Но если в 1990 г. эту идею можно было простить как умозрительную, то уже к середине 90-х годов она противоречила буквально всем объективным сведениям. Тот курс реформ, который защищают наши либеральные интеллигенты, не ведет ни к какой рыночной или не рыночной экономике. Он с абсолютной неотвратимостью ведет к параличу, коллапсу всякой экономической деятельности в огромной стране. Это — переходный период к полной остановке производства кроме самого примитивного. А значит, переход к экономической смерти. Явление, которого еще не наблюдала история.

Интеллигенция подчинилась гипнозу идеологических заклинаний, среди которых важное место занимал призыв перейти к «нормальной» экономике. Это — случай крайнего гипостазирования. Никто даже не спросил: каковы критерии «нормального»? Это, мол, рынок, конкуренция…

Представление о западном капитализме как некой установленной Провидением норме, как правильной (нормальной) хозяйственной системой — следствие невежества нашей интеллигенции, воспринявшей этот стереотип из обществоведческих теорий (сначала марксизма, потом обрывков либерализма), проникнутых евроцентризмом. Это — недостаток нашего образования, но надо же такие недостатки изживать.

Виднейший американский антрополог М. Сахлинс в важной для нашей темы статье «Прощайте, печальные тропы» пишет о культурной уникальности и необычности западного капитализма: «Западный капитализм в своей тотальности — это поистине экзотическая культурная схема, такая же странная, как и любая другая, отмеченная поглощением материальной рациональности огромным сводом символических отношений. Нас слишком сильно сбивает с толку кажущийся прагматизм производства и торговли. Культурная организация экономики остается невидимой, мистифицированной денежной рациональностью, посредством которой реализуются ее произвольные ценности.

Весь идиотизм современной жизни — от кроссовок «Уолкман» и «Рибок» до норковых шуб и бейсбольных игроков, получающих по 7 миллионов долларов в год, до МакДональдса, Мадонны и другого оружия массового уничтожения — вся эта нелепая культурная схема, тем не менее, представляется экономистам как ясное проявление универсальной практической мудрости»301.

Все признают, что в России «нормальной» западной экономики нет, но причины приводят разные. Одни ссылаются на наследие советской системы, другие — на ошибки реформаторов, третьи — на фатальное решение князя Владимира о принятии Православия от Византии. Модный в свое время экономист В.Найшуль даже пишет в «Огоньке» статью под красноречивым названием «Ни в одной православной стране нет нормальной экономики». Если вдуматься, то это просто нелепое утверждение. Православные страны есть, существуют иные по полторы тысячи лет — почему же их экономику нельзя считать нормальной? Разве не странно, что российские экономисты вдруг стали считать нормальной экономику Запада — недавно возникший тип хозяйства небольшой по населению части человечества?

Но даже если не принимать во внимание уникальность культурных основания западной экономики, считать ее образцом для России нельзя и по чисто материальным причинам. Ведь все знают (хотя не все признают вслух), что западный тип хозяйства, взятый за «норму», не только не может быть распространен на все человечество, но даже не может долго продолжаться на Западе. Это — выводы Конференции «Рио де Жанейро — 92», которых никто не оспаривает. Генеральный секретарь этой Конференции Морис Стронг подчеркнул: «Западная модель развития более не подходит ни для кого. Единственная возможность решения глобальных проблем сегодняшнего дня — это устойчивое развитие».

Нобелевский лауреат Я.Тинберген говорит о западном типе хозяйства как образце для всего мира в таких терминах: «Такой мир невозможен и не нужен. Верить в то, что он возможен — иллюзия, пытаться воплотить его — безумие. Осознавать это — значит признавать необходимость изменения моделей потребления и развития в богатом мире»302.

Если США, где проживает 5% населения Земли, потребляют 40% минеральных ресурсов, то любому овладевшему арифметикой человеку должно быть очевидно, что хозяйство США никак не может служить нормой для человечества.

Тогда почему же рыночную экономику называют нормальной? Принять как нормальное то, что не может быть нормой для всех и даже для 1/7 человечества — отказ от фундаментальных критериев классификации явлений, ведущий к тяжелому нарушению логики. Мы его наблюдаем постоянно. Вот, в программной статье В.Путина «Россия», опубликованной 31 декабря 1999 г., сделаны два главных утверждения:

— «Мы вышли на магистральный путь, которым идет все человечество… Альтернативы ему нет».

— «Каждая страна, в том числе и Россия, должна искать свой путь обновления».

Обе эти мысли взаимно исключают друг друга! Это типичный случай некогерентности рассуждения (не говоря о том, что первое утверждение неверно фактически — «третий мир», то есть 80% человечества, в принципе не может повторить путь Запада).

Но что означает для России переход к «нормальной» экономике — каковы реально были наши перспективы на этом пути? Ведь, аплодируя реформаторам, обещавшим такой переход, должна же была интеллигенция представить себе это изменение в жестких, абсолютных понятиях. Надо же было вслушаться в объяснения идеологов реформы. Н.П.Шмелев в важной статье трактует наши экономические перспективы так: «Наиболее важная экономическая проблема России — необходимость избавления от значительной части промышленного потенциала, которая, как оказалось, либо вообще не нужна стране, либо нежизнеспособна в нормальных, то есть конкурентных, условиях. Большинство экспертов сходятся во мнении, что речь идет о необходимости закрытия или радикальной модернизации от 1/3 до 2/3 промышленных мощностей…