Чтение онлайн

И головы Престолов, павших ниц,

И Серафимов мощных, в этот час

Мечтавших, чтоб на них низверглись вновь

Громады гор, от гнева оградив

Мессии; но густые тучи стрел

Неумолимо жалили и жгли,

От Херувимов четырех летя

Четвероликих, крылья и тела

Которых изобилием очей

Усеяны, и от колёс живых,

Что тоже — сплошь в очах. Единый Дух

Руководил очами; каждый зрак

На супостатов молнии метал

И опалял губительным

огнём

Проклятых, отнимал остаток сил,

Мертвил их мужество, лишал надежд

И покидал простёртых, бездыханных.

А Сын и половины не напряг

Могущества. Он молнии свои

Придерживал, поскольку не желал

Злосчастных истребить, но лишь изгнать

Из рубежей Небесных навсегда.

Подняв простёртых. Он перед Собой,

Подобно козлищам, объятых страхом,

Теснящихся друг к другу, их травил,

Стрекая молниями и страша

Безмерной яростью, пригнал к стене

Хрустальной Неба; широко она

Посередине, свёртываясь внутрь,

Отверзлась и открыла мрачный зев,

Чудовищный, зияющий провал.

При виде жуткой пропасти враги,

Охваченные ужасом, хотят

Бежать, спастись, но позади грозит

Погибель худшая; тогда стремглав

В пучину кинулись они с краёв

Отвора, а за ними мчался вслед -

В бездонной хляби — жгучий, вечный гнев.

Ад грохот этот слышал, видел Ад

Небес паденье с высоты Небес

И, трепеща, бежал бы, но судьба

Расположила слишком глубоко

Его опоры мрачные и к ним

Навеки слишком крепко пригвоздила.

Враги свергались девять дней; ревел

Смятенный Хаос, и его разор

И дикое бесправье возросли

Десятикратно; падающий сонм

Был столь огромен, что всему грозил

Крушеньем полным. Ад, в конце концов,

Их уловил в разинутую пасть

И, поглотив, замкнулся. Вот жильё,

Заслуженное грешниками: Ад,

Пылающий негаснущим огнём,

Обитель горя и Гееннских мук!

Освободившись от бунтовщиков,

Возрадовалось Небо, и стена

Хрустальная, соединясь опять,

Закрыла вмиг зияющий отвор.

Единый Победитель, разгромив

Противников, Мессия повернул

С триумфом колесницу. Рать Святых,

Безмолвных очевидцев славных дел

Воителя великого, ликуя

И осенённая ветвями пальм,

Обратно двинулась, и стройный хор

Неисчислимых Ангельских чинов

Гласил победоносному Царю,

Наследнику и Господу — хвалу,

Ему, достойнейшему изо всех,

Державствовать. Вдоль Неба Он летел

В превозношенье общем, в торжестве,

К Святилищу на высоте высот,

К Престолу Всемогущего Отца,

Где Сын в сиянье славы

принят был,

Воссев опять Блаженства одесную.

Так, воплотив Небесные дела

В земные образы, исполнил я

Твоё желание, чтоб остеречь

Примером прошлого, и рассказал

О том, чего вовеки род людской

Не ведал бы: о битве в Небесах

Великой, о раздоре, о войне

Междоусобной Ангельских Князей,

О грозном низверженье гордецов,

Что занеслись не в меру высоко

И возмутились, купно с Сатаной,

Который алчет гибели твоей

От зависти и хочет отвратить

От послушания, чтоб рядом с ним

Блаженства ты лишился и делил

Возмездие — безмерность вечных мук.

Отраду он обрёл бы, оскорбив

Творца, когда б успешно приобщил

Тебя к своим страданьям, Божеству

Отметив за пораженье. Не внимай

Лукавым обольщеньям и жену -

Слабейшую, чем ты, — предупреди,

И да послужит грозный сей пример

Расплаты страшной за непослушанье

Уроком. Твёрдо бы они могли

Стоять, но пали. Помня их судьбу,

Остерегайся преступить запрет!"

По просьбе Адама Рафаил повествует: как и для чего сотворён этот мир. По низвержении Сатаны и Аггелов его Бог сообщает о Своей воле: создать другой мир и иные существа для его заселения. Он посылает Сына Своего со славою и в сопровождении Ангелов. Труд творения совершается в шесть дней. Ангелы прославляют в гимнах дело рук Творца и возвращение Его на Небеса.

Урания! — воистину ли так

Зовёшься ты, — с Небес ко мне сойди!

Я взвился над Олимпом, вдохновлён

Твоим волшебным голосом; парил

Пегаса крыл превыше. Суть зову

Твою — не имя; не принадлежишь

Ты к девяти Каменам, не живёшь,

Неборожденная, на высоте

Олимпа древнего, но прежде гор

Возникновенья, прежде, чем ручьи

И реки заструились, ты вела

Беседы с вечной Мудростью, сестрой

Твоей; ты пела гимны вместе с ней

Пред ликом Всемогущего Отца,

Небесным, пеньем слух его пленив.

Тобою вознесённый, гость земной,

Дерзнув проникнуть в Небеса Небес,

Я эмпирейским воздухом дышал,

Который ты смягчала; но теперь

Ты столь же невредимо низведи

Меня к родной стихии, чтоб с коня

Крылатого, безуздого, не пал,

Как некогда Беллерофон на поле

Алейское (хоть с меньшей вышины

Низвергся он), чтоб не скитался я

Покинутый, не ведая, куда