Потерянный рай
Шрифт:
– Какой два, - фыркнула я.
– Первый - это когда мы сюда летели, второй и третий - концерт в Осаке, четвертый и пятый - Москва. Пять раз. Вы вообще должны браво входить на палубу или как там...
– ага, как заправские матросы, - подоколол муж.
– Не слушайте его, летать не так уж и страшно. Поверьте мне.
Когда мы подъехали к гостинице я, быстро разобралась с девушками, передав их на руки Такеру. Тот сразу же, стоило мне только его увидеть, скорчил мину, словно съел кило лимонов, но лишь увидев секси-стар русских студенток, сбившихся в кучку, как мозги у него тут же заработали, плотоядно оглядывая красивые фигуры россиянок.
– Только давай без групповушки? А?
– съязвила я, увидев
– И возраст не забудь спросить, - крикнула моя стервозность уже на выходе.
– А что вы знате про Японию?
– услышала напоследок я стандартную фразу всех ловеласов группы, безотказно действующую на иностранок вкупе с их внешностью плейбоев.
Аэропорт.
На это раз нас узнали только двое и пришлось в срочном порядке расписываться на майках обалдевших фанатов. Фотографироваться не стали - две девушки разрывались между посадкой на рейс и фото с кумиром. В конец клятвенно пообещав им пробыть тут больше трех дней и дать им свой адрес девчушки загрузились на самолет.
Это произошло случайно. Мы подходили уже к выходу, когда позади меня раздался смутно знакомый детский голосок:
– Мама! Мамочка!
– Настя?
– ошарашенно выдала я, совершенно не знакомое мне имя.
– Что ты сказала Кими?
– муж обернулся, а я зажмурилась -прозвучавший окрик в голове отдавался набатом.
– Ничего, Пошлите уже, - я покрепче перехватила руку пытавшейся вывернуться дочери и прямиком направилась к черному "мерседесу",который должен был отвезти нас в "Екатерину Великую"
Глава 3. Материнский кошмар.
Мы проснулись лишь на следующий день после прилета. Вчерашний вечер был как в тумане. Нас встретила Тиана с Акирой и весь остаток дня мы провели в домике дяди Миши, куда меня когда-то привез Мамору. А все остальное, что произошло дальше, вспоминается как сущий ад... Даже когда заболел Мамору, я не чувствовала такой паники и такой безысходной безнадежности.
Все началось где-то после обеда. Этим днем гостиницу мы смотреть не поехали, а решили посетить достопримечательности и погулять по городу. Время было навалом. Я одела Хикару и Харуку и веселые воробышки скоком залезли в машину. Мамору пристегнул ребятишек в креслах и черный мерседес вырулил на шоссе. На заднем сиденье весело чирикали малыши, обсуждая поездку. Ничего не предвещало плохого. Мы приехали в город около трех - дорога заняла у нас около сорока минут. Муж высадил меня с ляльками на площади и поехал парковаться на закрытую стоянку. Хикару немедленно понесся все изучать, а Харука вдруг застыла, прильнув к моей ноге и закрыв глазки. Наверное, я не за что большее, чем за это, не буду винить себя всю жизнь.
– Спать хочу, - малышка потерлась о мое платье личиком.
– Зайка, но как же так, - я наклонилась к дочери и убрала кудряшки, упавшие на лицо.
Вскоре подошли Тиана и Акира и мальчишки убежали смотреть клоунаду, которая была на площади, а Харука осталась с нами. Она так и ходила по пятам весь день, словно тень. Мы сходили в цирк, но она даже не улыбнулась. Свалив всю вину на перелет, я не обратила на эту усталость внимания. Это потом мне Харука скажет, что все это время у неё очень болела голова.
Через две недели.
Время пролетело незаметно - переговоры, связанные с "Россией" шли тяжело и я, и Мамору приходили домой уставшие, целовали спящих детей в лобики и устало падали на кровати. На что-то еще сил не было. Все это время с ними сидела няня, вызванная из элитного агентства. Она коротко докладывала нам о прошедшем дне по приезду домой и тихо исчезала после. Я хорошо запомню этот день - я отчего-то поднялась рано - около пяти утра, сходила на кухню,
– Девочка, родная моя, что случилось?
– голос дрожал, стараясь не поддаваться нахлынувшей панике, я подняла личико дочери.
– Головка, - прохныкала она.
И тут я взглянула совсем другими глазами - обычно теплая кожа, буквально пылала, тельце и так худенькое превратилось в скелетик, обтянутый кожей. Меня пробрал озноб. Что-то было не так.
"Тихий убийца" - пронеслось в голове и я что есть, сил закричала, разбудив Хикару. Минуты через три прибежал в детскую муж. Я подняла на него глаза.
– Собирай детей, мы едем в больницу, - коротко отрезал он, сам бросившись переодеваться.
Я судорожно искала платье дочери в шкафу, коря себя. Мой птенчик свернулся на кровати калачиком и тихо скулил и этот звук отдавался в мозгу набатом, я натягиваю на безвольное тельце Харуки в итоге футболку и шорты, она сама больше напоминает тряпичную куклу, чем ребенка. Меня начинает трясти все больше, Хикару видя мое состояние, одевается сам, в итоге я переобуваю его кроссовки правильно - сын перепутал правый с левым. В дверях появляется Мамору, такой же бледный, как и я. Он осторожно берет дочь на руки и уносит в машину, я смутно соображая, кидаю в рюкзак трусики, колготки, несколько футболок и красивое белое платье, которое мы купили несколько дней назад, туда же идут несколько полотенец, быстро взятая с полки ванной зубная щетка и прихваченное мыло. Зрение выхватывает фиолетового Лунтика, лежащего на подушке - он тоже отправляется в сумку. Хикару уже одетый, ждет меня около двери, я вешаю рюкзак за одну лямку на плечо и вывожу сына.
– Переоденься, - кидает мне Мамору. Я и вправду забываю, что на мне лишь одна ночная сорочка и халат. Я немедленно бросаюсь в нашу комнату и натягиваю первые попавшиеся вещи - легкую кофточку, джинсы и сандалии. Минуту спустя уже на улице, сажусь на заднее сиденье, прижимая дочь к груди. Она дышит почти неслышно, и этого еще хуже. Её трясет от озноба, я закутываю Харуку в плед, который взял Мамору, но это не помогает. Она чуть ли не клацает зубами. Весь мой мед институт вдруг вылетает из головы, я не чувствую ничего кроме страха за дочь. Через полчаса мы прилетаем в первую попавшуюся клинику. Но там нас не принимают - вы заграничные. Нельзя. Меня начинает трясти почти, так же как и мою малышку, однако при сыне нам надо казаться храбрыми. Я звоню Тиане, - она в шоке говорит нам еще одну больницу и её адрес. Мамору забивает его в навигатор, и мы на всех парах летим почти на другой конец города. Там нас принимает молоденькая медсестра. Час сидим в ожидании педиатра. Харуке становится хуже, она все время смотрит на меня, и я вижу, как по щекам у неё текут хрустальные слезинки. Мне тоже хочется разреветься, но я только прижимаю её еще крепче, шепчу что-то успокаивающее и укачиваю. Она почти засыпает, когда приходит педиатр - неуклюжая толстая тетка в очках.
– Раздевайте её, - я судорожно распеленываю дочку, и она тут же начинает дрожать. Педиатр слушает её, она неуклюже стоит, держась за край деревянного стола. Потом отодвигает её от себя и что-то записывает в карту. Я тут же укрываю дочь пледом, и она замирает у меня на руках. Тоненькая ручка обхватывает мне шею.
– Что ж вы мамаша, - слышится басок педиатра, - панику разводите. Это ОРВИ.
Она подает мне рецепт на антибиотики, но я её уже не слышу - выхватываю карту, передаю дочку на руки Мамору и тут же набираю номер Татьяны. То, что это не ОРВИ я уверена больше чем на сто процентов. Она обещает мне созвониться еще с кем-то. Проходят томительные пятнадцать минут и нас обещают принять в частной детской клинике по соседству.