Потерянный рай
Шрифт:
Незадолго до прибытия боевых составов, первыми из тоннеля появились бронированные путевые машины с саперами. Они тщательно изучили пути на наличие установленных взрывных устройств, которые в последнее время так полюбили использовать мятежники. Лишь после этого они позволили составам беспрепятственно продвигаться дальше. Ощетинившиеся излучателями боевые поезда, состоящие каждый из десятка бронированных секций, усиленных навесной броней, почти одновременно застыли у двух посадочных платформ. Бодро громыхая по пандусам тяжелыми ботинками со стальными носками, первыми вышли бравые шеренги суперинтендантов и элитных протектронов за которыми жалко жались солдаты ополчения. На бегу, задыхаясь под тяжестью тяжелой амуниции, ополченцы с нескрываемым испугом косились по сторонам в любой
И вот армия Хранителей под предводительством печально знаменитого своими зверствами генерала Бривуса без боя захватила плацдарм и стала укрепляться, строя оборонительный рубеж из армированной стали и колючей проволоки. Сам генерал управлял ходом операции, не вылезая из парящей над полом бронированной машины на антигравитационном шасси. Не желая рисковать жизнью понапрасну, Бривус озаботился окружить себя дюжиной элитных протектронов с фазовым оружием. Сидя в удобном кресле под прикрытием толстой брони, он лениво отдавал приказы, требуя незамедлительно сообщать обо всем подозрительном. Построившись в плотное каре, закрывшись силовыми щитами и выставив перед собой излучатели, в сторону поселения выдвинулось первое подразделение гритов-наблюдателей в количестве трех десятков особей. Их фланги прикрывали суперинтенданты. Одетые в тяжелые, промышленные скафандры, специально разработанные для работ в открытом космосе, эти бронированные гиганты были вооружены лазерными резаками и ультразвуковыми бурами. Это были самые жестокие и безжалостные слуги Хранителей и выглядели очень устрашающе.
– В случае атаки разрешаю использовать ядовитый газ, – благосклонно разрешил генерал, не сводя горящего торжеством взгляда с обзорных экранов. – Пусть ополчение побудет в резерве и охраняет поезда. Мы сами раздавим мятежников, утопим их в горячей крови. Глядите в оба, ребята. Враг умен, хитер и прекрасно знает на что, мы способны. Поэтому постарается ударить в самое уязвимое место – в наши тылы. Они хотят заманить нас на узкие улочки селения и навалиться со всех сторон скопом. Вижу их мысли как на ладони…
В эфире неожиданно раздался изумленный возглас генерала. Все больше протектронов останавливались и с недоумением смотрели в сторону бредущей в дыму фигуре, закутанной в рваный плащ с капюшоном. Прихрамывая на левую лапу, высекая из пола кончиком посоха яркие искры, им навстречу брел в гордом одиночестве Азазот. От такой отчаянной смелости даже самые свирепые суперинтенданты в растерянности застыли на месте, не зная как поступить.
– Остановите это безумие, пока не пролились реки крови, а холодное пламя не испепелило ваши жалкие тела! – подняв над головой посох, предводитель слигов остановился недалеко от передовой шеренги. Бесстрастно взирая на нацеленное на него оружие, нагло уселся на перевернутый контейнер. – Вам ведь нужен я, а не те бедолаги, чьи тела исковерканы с рождения и которые за это возненавидели весь мир. Призываю проявить благоразумие и сложить оружие. В этом случае некоторые из вас смогут избежать справедливого наказания. Но только не ты генерал, – узловатый палец с кривым когтем указал на медленно приближающуюся бронемашину, – Тебя уже ничто не спасет, ибо тобою займусь лично я. Ты подумал, а я сказал.
Вновь обретя дар речи, генерал Бривус сначала побагровел от гнева, а потом внезапно рассмеялся. Поднеся к губам микрофон, воспользовался внешними динамиками, чтобы все слышали каждое сказанное им слово. Его речь буквально истекала сарказмом и язвительностью.
– Вижу, наглости у тебя хоть отбавляй, несчастный выродок. Слишком долго ты был костью в моей заднице. Слишком много крови выпил из всех. Теперь тебе хватает глупости являться и диктовать условия, будучи в полной моей власти? Ты ведь не думал, что я соглашусь на эти смехотворные требования, правда? Нужно быть полным, законченным идиотом, чтобы сдаться безоружному и калечному парламентеру вроде тебя. Ты знаешь, оказывается, все эти годы я тебя серьезно переоценивал, чучело. Я раньше считал, что ты хитер, но теперь вынужден признать, что ты обычный сумасшедший. Говорят, ты можешь видеть будущее? Тогда ты, наверное, уже увидел, что я сделаю с тобой. Никакой пощады! Вердикт – смерть!
– В
– Чего вы ждете, недоумки? Особого приглашения? – взвизгнул генерал, вцепившись побелевшими руками в ручку микрофона. – Убейте его немедленно! Он же сбежит!
– Мне незачем так поступать, – снова раздался вкрадчивый шепот. – Бежать и прятаться твой удел, генерал. Вооружил детей и кинул в бой, пока сам собрался отсидеться в безопасности внутри консервной банки. Очень похоже на тебя. Ты, наверное, считаешь себя после этого настоящим героем? Красивая униформа. Доблестная грудь в блестящих орденах. Значок префекта, дающий тебе право карать и миловать. Позволь показать, как ты заблуждаешься!
Мгновенно в отсеке отключилась искусственная гравитация, и солдаты в полной растерянности забарахтались в воздухе, паля во все стороны без разбора. Когда весь ужас положения дошел и до генерала, было слишком поздно отдавать приказы к отступлению и что-то предпринимать. Его ловко провели, заманив в хитроумную западню. И зубья капкана только что как следует, защелкнулись на мошонке всей его армии. Впервые за долгое время бравый генерал Бривус ощутил в животе парализующий животный страх. Он понял, что смерть неизбежна.
Часть 3. Завоевание рая
Термальная шахта – сердце отопительной системы корабля. Дно мира, где безраздельно царят влага и обжигающий жар от раскаленных труб, уходящих в безграничную даль инженерных коммуникаций. С непривычки беженцы, привыкшие к умеренно-прохладной среде обитания, обливались горячим потом, жаловались на затрудненность дыхания и общее плохое самочувствие. В этом странном месте проживало чуть меньше шести тысяч слигов и примерно столько же соларианцев, которые адаптировались и прижились.
Тремя уровнями выше находились охлаждающие коллекторы, из которых с помощью сложной системы вытяжных труб оттягивали ледяной воздух. Благодаря этому стало возможным жить в тех местах корабля, где раньше было невозможно. Беженцам выделили территорию, находящуюся довольно далеко от ближайшего охладительного контура, отчего многие были готовы вернуться назад, только бы не жариться заживо. Бродя, словно призраки среди клубов пара, беженцы потерянно осваивались на новом месте, боязливо прижимаясь, друг к дружке. Обитатели нижнего мира, к счастью, не проявляли враждебности или агрессии к новоприбывшим, а высказывали сочувствие. Здесь в качестве оплаты были в ходу треугольные монеты – кипы, являвшиеся частями вычислительных плат. Их еще находили в некоторых заброшенных местах на корабле, и они ценились из-за наличия редких драгоценных металлов. Так, например десять кипов платили рабочему за целый месяц тяжелых работ на самом грязном и тяжелом участке. На пару монет можно прожить беззаботно неделю, а на сотню – целый год.
Первую неделю беженцам выделили на адаптацию, потом придется работать как остальные, если желаешь и дальше получать еду и воду. Работа была тяжелая – в основном поддержание термальной шахты в работоспособном состоянии. Древние строители во время постройки «Ковчега» озаботились облегчить эксплуатацию охлаждающих и обогревающих систем, разработав хитроумную систему распределения тепла и холода. Жар отводился от раскаленного ядра реактора, а холод черпался прямо из ледяного вакуума космоса. В некоторых нижних отсеках отсутствовала гравитация, и поэтому там жили худые до изнеможения создания, не способные ходить на ногах из-за слабых костей и деградированных мышц. Они щедро платили за выполнение грязной работы, однако к ним мало кто хотел идти – проработав в невесомости несколько месяцев, абсолютно здоровые соларианцы вдруг становились больными и немощными. Многие считали это злым волшебством и всеми способами избегали тех мест несмотря на щедрую оплату. В общем, приходилось решать – работать при минусовом холоде, при обжигающем жаре или в состоянии невесомости рискуя здоровьем.