Потерянные
Шрифт:
«Мне положено быть таким =) Кстати, тебе нужен талисман. Есть такие талисманы… подержишь их в руке, и к тебе приходит удача.»
«И где я возьму тебе такой талисман, Смерчинский?»
«Уже нигде… (Не печалься по пустякам, little chipmunk».
«Ничего себе пустяки. Это для тебя зачет – так, пустячок, а для меня… Все((( Я приехала, сейчас пойду на казнь. Спэшл для твоих френдов, читающих чужие эсэмэски – КОТЕНОК, мне пора! {:?».Я нажала на «отправить» и выскочила из автобуса, морально готовясь к зловредному
Я вышла из автобуса вместе с толпой других студентов. Остановка сумела впервые в жизни удивить меня – не фактом своего существования, а наличием на ней одного представителя рода человеческого. Смерч стоял на остановке, чуть поодаль от людей, скрестив руки на груди. На его шее, закрывая ящерку, красовались спущенные фиолетовые наушники, а в руке был зажат смартфон в кислотно-желтом футляре. Темно-шоколадные волосы самым наглым способом трепал его родственник – северный ветер. Я остановилась – в меня чуть не врезалась идущая сзади девушка и озадаченно перевела взгляд с умиротворенного ветром лица Дэна на его спортивный светло-серый короткий пиджак с капюшоном и широкими манжетами, и обратно.
– Ты? Ты что тут делаешь?! – удивилась я, подбегая к парню. Судя по тому, как Денис улыбнулся, ему понравилась моя реакция. И какого он мне парил мозги, что торчит дома, а я, такая вредная и злая, его разбудила?
– Привет, мой хорошенький Чип. – Приблизился Смерч ко мне и обнял в знак приветствия, на мгновение крепко прижав к себе. – Твой талисман прибыл. Бери меня за руку, заряжайся удачей, и пошли в университет.
– Ты, талисман… Ты чего мне врал?
– Я не врал, – возмутился тут же парень, – я готовил тебя к сюрпризу. Давай, пошли, ты и так с опозданием в полтора часа приехала. А мне надоело тут уже тридцать пять минут торчать.
– Почему тридцать пять? – не врубилась я, не стесняясь, беря его за руку. На его указательном пальце мною найдено было металлическое тонкое кольцо, которое я тут же сняла и надела себе на большой палец. Дэн не возражал.
– Потому что я так и подумал, что к началу зачета ты не приедешь и опоздаешь, но не думал, что настолько опоздаешь, – ответил он мне.
Я поймала его взгляд и внутренне поразилась тому, как он смотрит на меня: таким мой знакомый парень, коллекционирующий старинные монеты, смотрел на сердце своей коллекции – как на сокровища, с трепетом, только в синих очах Смерча не было фанатизма.
– А зачем мне приезжать вовремя? – пожала я плечами, втайне радуясь, как ребенок каникулам, и все же надеясь, что такие же взгляды я не дарю Дэну. – Я в первой пятерке не иду же отвечать, можно и позже приехать. А ты-то тут что делаешь? Тебе ведь в универ сегодня не надо.
– Сказал же. Устраиваю тебе сюрприз, – отозвался он. – Но на самом деле я захотел увидеть тебя, моя малышка. А-а-а… Вот видишь, видишь?
– Что вижу?
– Мне хочется тебя называть всякими ласкательными словечками. Цени это, Бурундук. Почему у тебя руки холодные?
– Боюсь я, – отозвалась я тоскливо. – Последний зачет, как-никак. И самый трудный. Я вообще вымоталась за неделю.
– Бедная ты моя, – на ходу наклонился ко мне Дэн и потерся носом о щеку.
«Оу-у-у», –дружно выдохнули головастики, мгновенно из серо-буро-малинового превращаясь в золотисто-розовые и загадочно мерцающие.
– Эй! Не наглей, Смерчинский, – смутилась я.
– М-м-м, от твоих волос замечательно пахнет. Я тебя так жалею, – весело откликнулся
– Не поверишь, но я себя тоже жалею.
Да, эта неделя подарила мне множество впечатлений, в первую очередь, конечно, связанных с учебным процессом, а также вытянула из меня последние нервы. Честное слово, головастики не хотели терять их и тянули нервные окончания в свою сторону, зная, что те не восстанавливаются или делают это крайне медленно. Но окружающий мир решил, что ему мои нервы нужнее, чем мне, и делал все, чтобы я испытывала эмоциональную напряженность. Я, конечно, старалась бодриться и заряжаться оптимизмом, но все равно волновалась и даже слегка истерила временами. Все знают, что такое начало сессии, которая, как всегда, приходит внезапно (ну прямо как зима!), и каким волнительным бывает время сдачи зачетов и экзаменов.
Мама, которая активно обеспечивала меня шоколадками и таблеточками для мозгов, говорила вечерами, что это время я еще буду вспоминать с улыбкой, но я только подозрительно на нее смотрела и тяжко вздыхала. Что-что, а нервотрепку со сдачей предметов я вспоминать – с улыбкой, без улыбки – не буду, это уж точно! Хотя… Время, когда мы дружненько, из-за отсутствия лавочек, сидели всей группой прямо на полу под дверью кабинета, где проходил очередной зачет, и шуршали конспектами, пересказывая друг другу ответы на вопросы, мне явно никогда не забыть! Такое потрясение для детского организма!
Понедельник и вторник у моего организма прошли относительно спокойно. В первый день недели оба зачета я умудрилась списать – не зря полночи заливала в телефон шпоры в электронном формате. На следующий день зачеты были хоть и не простыми, но с преподавателями, явно сочувствующими студентам-разгильдяям, поэтому мне вновь повезло. В среду я с легкостью получила зачет по физкультуре, с которой, на зависть девчонкам, у меня никогда не было проблем, и даже дружески поболтала с нашей преподавательницей, гонявшей по нормативам одногруппников. Зачет по истории мировой литературы я тоже сдала неплохо – к нему я все же готовилась, кое-как, конечно, но с душой, читать ведь я люблю, да и с вопросами мне повезло, и я все ответила верно, ну, почти верно. В четверг по одному из зачетов я внезапно получила автомат, а потом, в обед, чуть с ума не сошла, когда пришло время сдавать управление персоналом – для шпор я нашла какие-то совершенно неправильные ответы, и они оказались бесполезными. И я почти весь день, закрыв уши ладонями, сидела в библиотеке, в бешеном темпе читая учебник и конспекты Лиды, стараясь запомнить материал. В конце концов, я пошла сдавать этот предмет едва ли не предпоследней, с трясущимися руками и деревянным лицом, но все же смогла получить зачет, кое-как вспомнив то, что я учила пару часов назад. Преподаватель по управлению персоналом, аспирант, симпатичный и молодой, но уже строгий, в конце моего ответа неожиданно мне подмигнул и сказал, что его не стоит так сильно бояться.
– У вас, Мария, выражение лица такое, словно я вас съесть хочу, – говорил он мне, ставя в зачетку свою размашистую подпись – мои глаза внимательно следили за движением руки препода над самой дорогой для студента вещью.
– Мало ли…
– Вот, возьмите, – потянул он мне зачетку, – ваш ответ был хорошим. Вы, наверное, несколько дней готовились, Мария?
– Несколько часов, – вырвалось у меня.
– М-м? – не понял аспирант.
– Да-да, почти всю неделю, – громко ответила я, окидывая взглядом двух оставшихся одногруппников-мучеников, пожелав им удачи и выходя в пустой коридор – время подходило почти к семи часам вечера.