Чтение онлайн

— Вот гора, на которой я построю свою церковь, — с пафосом заявил Сент-Экс.

— Вот гора, на которой ты разобьешься; если мы не отбросим разговоры и не поспешим заправиться , топ vie их [9] .

Сент-Экс развернул самолет и направился к аэродрому Басры, где вскоре искусно приземлился.

— С этой планировкой я не так хорошо знаком…

В отличие от брошенных нефтезаводов аэропорт повидал безумие людей, тщетно пытавшихся бежать неизвестно куда. Ущерб был нанесен немалый, и целый час ушел

на поиск работающего насоса с полным резервуаром. Сент-Экс взялся за дело, а Берил держала ухо востро.

— Я слышу топот копыт…

Из сумерек выкатила раффияулюлюкающих всадников. Смело выйдя на открытое пространство с пассажирской стороны самолета, Берил вскинула винтовку и единственным выстрелом уверенно выбила из седла вожака. Остальные развернулись и отступили на несколько сот ярдов. Подстреленный лежал на бетонированной площадке перед ангаром, как мешок пшена, а его конь галопом пронесся мимо самолета.

— Продолжай качать, — сурово приказала Берил.

— Я и не думал останавливаться!

Судя по крикам и спорам, растерявшиеся бедуины пытались просто-напросто решить вопрос лидерства. Но они не собирались отказываться от атаки.

— Черт с ними, с баками, Тонио. Надо уносить ноги!

Сент-Экс поспешно вытащил шланг и метнулся на противоположную сторону самолета.

В этот момент арабы решили нанести удар — раздались выстрелы.

— Залазь, — поторопила его Берил, — я задержу их.

— Нет, я настаиваю, только после вас, Альфонс!

Берил рассмеялась и вновь открыла огонь по бедуинам. Ее золотые волосы развевались в вечернем бризе (Сент-Экс автоматически рассчитывал вектор взлета), отчего она напомнила французу валькирию. Вытащив пистолет, Сент-Экс бросился к подруге.

В плечо Берил попала пуля, женщина взвизгнула, пошатнулась и упала.

Сент-Экс бессвязно зарычал, поднял свой муравьиный пистолет и нажал на спусковой крючок.

Его уши наполнил небывалый грохот, будто воссоединилось разделенное надвое Красное море; все окутал клуб едкого дыма.

Когда Сент-Экс пришел в себя, его взору предстало ужасающее зрелище. Два коня вместе с седоками превратились в жеваный гамбургер, а остальные арабы распростерлись ниц, будто перед Священным Камнем.

Сент-Экс с недоверием уставился на свой пистолет. Затем оглянулся.

Из кабины самолета высовывалось два ствола слоновьего ружья, и держал его Джимми.

— Они хотели повидать рай, так осуществим их мечты, — сказал мальчик.

Не медля более ни секунды, Сент-Экс забросил Берил в салон и побежал к носу самолета.

— Джимми! Помоги мне!

Мальчик охотно сел за приборы. Сент-Экс крутанул пропеллер, мотор завелся, и авиатор забрался внутрь. Не обращая внимания ни на мертвых, ни на живых, он разогнался по взлетной полосе и стремительно поднялся в воздух.

Джимми держал на коленях голову потерявшей сознание женщины. На ее плече расцвела жадная алая роза.

— Дядя Тонио, тетушка Берил еще поиграет с нами?

— Будем надеяться, — ответил Сент-Экс по-английски. — Будем очень надеяться.

В

освещенном свечами зале Дворца Джинна за пианино сидел крупный седеющий человек. С босыми ногами, в кенийской обеденной пижаме, он сжимал в каждой мощной руке по апельсину. На плечах его восседала сладострастная женщина в нижнем белье и туфлях на высоком каблуке. Она держала стакан и полупустую бутылку шампанского. Наливая напиток, женщина по небрежности оросила шипучкой голову мужчины. Жидкость побежала ему по щеке, и он высунул язык, чтобы поймать струйку.

— Tres bon! [10] А теперь, attendez-vous! [11] Дебюсси!

Тыркая одним апельсином по черным клавишам, другим — по белым, мужчина произвел на удивление мелодичную игру, которая и в самом деле напоминала Дебюсси-младшего.

Слушающая публика дико зааплодировала. Мужчина резко встал, видимо, чтобы поклониться, и чуть не опрокинул свою наездницу, которая взвизгнула, бросила стакан с бутылкой и схватилась за голову гиганта.

— Я ослеп! Кто вырубил свет? Мы что, собираемся играть в «приколи хвост sur ип апе [12] »?Ладно!

Великан принялся ходить по комнате, вытянув перед собой руки, пользуясь временной слепотой, чтобы лапать всех женщин подряд, а те и не пытались увернуться с его пути.

Наконец даже его дюжая сила начала сдавать под весом женщины, и он усадил ее на стол, а сам рухнул на свободную кушетку.

— Вина! И принесите мне еще креветок! В панцире, s'il vous plait [13] .

На уровне его глаз материализовалась пара волосатых ног. Мужчина поднял взгляд, чтобы посмотреть в знакомое пресытившееся миром лицо.

— Рад видеть, что ты наконец получаешь удовольствие от пребывания здесь, — сказал хозяин дома, Джосс Эррол. — Яков в дружбе с трудом, в ссоре с бездельем — бедняга Яков не знаком с весельем.

— Ах, труд, — трагично воскликнул Сент-Экс. — Труда больше не существует. Мы все живем в последний век потворства своим желаниям, коего даже кумир моего детства Бодлер не мог себе представить.

— А как же твои мечты? — поинтересовался Джосс.

— Канули в небытие вместе с представлениями прошлого года. И скатертью им дорога.