Чтение онлайн

— Не хочу тебя обманывать, Лоренс: разговаривая с тобой, я нарушаю постановление суда.

— Сет, я рад, что у нас был этот шанс поговорить по-человечески, — сказал я.

— Я тоже рад.

— Спокойной ночи, Сет.

— Спокойной ночи, Лоренс.

Брату Лойс, сбежавшему от призыва, я позвонил из той же будки. Он обещал заехать за мной на следующий день. Он говорил о том, как скрылся от призыва, но я почти не слушал. Я смотрел на водопад.

Сэм произнес

мое имя, и я сказал «угу».

— Вы привезли документ о передаче машины, так ведь?

Суть сделки: за помощь мне он получал машину Лайонела.

— Я привез и Пита, — сказал я.

— Не думаю, что мы сможем взять его прямо сейчас, — сказал Сэм.

Я прошел мимо одинокой парочки, прильнувшей друг к другу, и спустился к следующей смотровой площадке. Вблизи я увидел кипящий котел, извергающий подсвеченный кроваво-красный туман. Асфальт тут обледенел. Мне пришлось подбираться к перилам боком. Водопад свисал со стен ущелья языками льда и люстрами сосулек.

И Лойс я позвонил из той же будки. Лойс дожидалась в баре, как мы уговорились, чтобы звонок нельзя было проследить.

Когда она взяла трубку, я сразу понял — что-то не так. Несколько секунд она молчала. Мне пришлось назвать ее по имени, и тогда она сказала холодно:

— Где ты?

— Ниагара-Фолс. Что случилось? — Было слышно, как на заднем плане щелкает шарик в игровом автомате. — Лойс, в чем дело?

Я услышал, как она сглотнула и перевела дух.

— Мне звонил твой адвокат, искал тебя. Хотел поговорить с тобой. Знаешь почему? — Голос Лойс надломился. — Он сказал мне, что Лайза Кэндол пропала. Он сказал, что ты это знал. Почему ты мне не сказал? — Я прислонился к холодному металлу телефонной будки. — Что происходит, Лоренс… ну, пожалуйста! Я же отдала тебе все, что имела.

Меня бил озноб.

— Я не понимаю, что происходит! — Я замялся. — Какое отношение ко мне имеет ее исчезновение? Может, она просто уехала.

— Она исчезла. Оставив все, даже памятки о своем ребенке. Мать бы их не оставила никогда! — Лойс заплакала. — Ты был у нее на квартире, ведь так? — У меня защемило под ложечкой. Я хотел сказать что-нибудь, но она прорыдала в трубку: — Не отрицай! Только не отрицай! Они сняли там твои отпечатки. — Я услышал, как она дрожит. — О Господи… — Она почти шептала: — Я уже не знаю, кто ты такой! Не знаю…

Ее голос замер. Я сумел только закричать:

— О чем ты говоришь, Лойс? Думаешь, я что-то с ней сделал? Слушай меня, я не твой чертов извращенец-муж Лайонел, ты это понимаешь?

В этот вечер я сидел в закусочной, пил черный кофе, страшась вернуться в мотель, и впервые в жизни задумался над тем, что находится по ту сторону жизни. Смотрим ли мы там вниз с вышины? Дано

ли нам это утешение?

Я смотрел, как люди входят в закусочную и выходят из нее, и понимал, что это такое — свобода: выброшенные на ветер дни, когда мы не думаем ни о болезни, ни о смерти, а живем, не осознавая, что однажды перестанем существовать.

От кофеина на меня напала трясучка. Чашка в руке подрагивала. Официантка поглядела на меня так, будто знала, что я в беде. Я ушел, когда она повернулась ко мне спиной.

Снаружи вечерний воздух ножом полоснул мне гортань. Я съежился и добрался до машины Лайонела. Кожаные сиденья задубели. Я дал машине согреться и сидел, глядя, как официантка в стеклянном полушарии закусочной наводит порядок на моем столике.

На секунду она подняла голову, сунула чаевые в карман и вытерла столик неторопливым волнистым движением.

Космос огней мерцал вдоль полосы ресторанов, кафе и мотелей. По радио предсказывали ясное небо и понижение температуры. Я заправился дешевым бензином, затем несколько раз объехал мотель и убедился, что за мной нет слежки.

Потом вошел в номер и зарядил пистолет. Пит наблюдал за мной. Было похоже, что он мог оказаться главным свидетелем еще одного самоубийства. Он покачивался туда-сюда на жердочке в клетке, закидывая голову и выпячивая шею буквой «S».

Я подключил автоответчик, который забрал с собой, и слушал слова Эдди, снова и снова нажимая кнопку «повторить». Вот что поддержало меня в темные часы сомнения и страха, в буквальном смысле вывело к свету, который заструился по краям моего окна в мотеле.

Я проснулся от стука в дверь. Оказалось, что я заснул. Я услышал поворот ключа в замке, и дверь отворилась. Я перекатился через кровать за пистолетом.

Пит верещал и обмахивался крыльями. Но в двери возникла горничная. Было одиннадцать утра.

Несколько минут спустя я вылез из-под душа в туманное облако. Вентилятор не работал. Я протер дыру в тумане и побрился. Пар стекал по зеркалу серебристыми полосками. Я словно видел себя за стальными прутьями.

Я забрал подушечки с шампунем, миниатюрное мыло и шапочку для душа.

Когда я открыл дверь ванной, дневной свет заставил меня на секунду зажмуриться и прикрыть глаза козырьком ладони. Руки пахли лавандой, кожа была сухой.

Пит притулился на дне своей клетки. Она застучала в холодном сквозняке. Занавески всколыхнулись и обвисли.

Мой номер был на втором этаже. Я вышел наружу и глянул вниз. В мотеле через дорогу тип в комбинезоне трудился над чем-то в обогревательной системе. Позади него был огромный, режущий глаз неприятной яркостью рекламный щит, обращенный к виадуку на серых пилонах. Он зазывал в закусочную «Ешь под завязку».