Потерянная рота
Шрифт:
Рота.
Подполковник взял его за руку, и Алексей понял, что едва не потерял равновесие и не свалился в обморок.
– Я... я не смогу...
– спотыкаясь, произнес Калинин.
Подполковник заглянул в его глаза. Зрачки командира были расширены от недостатка света в блиндаже.
– Мы не спрашиваем солдата - может ли он брести по грудь в снегу, может ли он держать оборону под сумасшедшим напором противника, может ли он спать на морозе в минус двадцать пять градусов. Мы не спрашиваем солдата, мы отдаем приказы, а он должен их выполнить. Я не спрашиваю
– Это огромная ответственность... за людей!
– Именно это и есть твоя основная задача, как командира роты.
– Я не знаю... Я боюсь вас подвести...
– Это очень хорошо. Значит, ты будешь стараться, чтобы не подвести меня.
Подполковник вернулся к своему столу. Встав к Калинину спиной, он прикоснулся к толстой странной книге, отстегнул старомодный фиксирующий ремешок и раскрыл её. Из-за спины подполковника Алексей не видел, что содержится на страницах.
– У нас очень мало времени, ротный Калинин, - сказал он, делая акцент на обращении.
– Завтра утром ваша рота отделится от батальона и выдвинется в район деревни Потерянная. На расстоянии двадцати километров от неё на северо-западе расположен холм Черноскальный. Вам необходимо уничтожить противника и занять холм. Оперативные карты вам передадут завтра на рассвете. Тогда же получите сухой паек на три дня и боеприпасы.
Алексей не мог подобрать слов и не мог найти в себе силы, чтобы отказаться от должности командира роты. Он не сможет управлять солдатами! Он не справится! Как подполковник может приказать ему захватить высоту, когда Алексей побывал всего лишь в одном бою, да и то в качестве наблюдателя.
– Там много немцев?
– делая судорожные глотки, спросил он.
– Я не слишком силен в тактике.
– Все приходит со временем. И тактические умения тоже. Немца там немного, но задание предстоит сложное.
Калинина шатало, но он попытался взять себя в руки.
– Задание ясно!
– нарочито громко произнес он, приложив руку к виску.
– Разрешите идти?
– Разрешаю, - ответил подполковник.
– Не стоит бояться. Вы справитесь. От вас будут зависеть судьбы многих людей. Я повторяю - многих. И не бойтесь роты. У вас отличные солдаты. А старшина Семен Владимирович лучший!
Подполковник замолчал, о чем-то задумавшись, а затем произнес:
– Да, и ещё одно. Если вдруг возникнет ситуация, когда багаж знаний и ум тебе не помогут. Если вдруг случится такое, что ты в отчаянии подумаешь - я не знаю, как поступить! Просто скажи "вакчела"!
Калинин удивленно поднял вверх брови. Он посмотрел на красивое лицо командира и переспросил, полагая, что ослышался:
– Вакчела?
– Ты увидишь истинную силу слова, - сказал подполковник.
Алексей вылетел из блиндажа, захлопнул за собой наружную дверь и прислонился к ней спиной. Сильно кружилась голова.
...сгинул, проклятый! получи дулю!..
Ему не справиться. Он не сможет управлять ротой. К тому же, он должен уметь воевать. А Алексей умеет только читать по-древнеславянски и, сидя в библиотеке, с наслаждением
На небе появилась луна, и высыпали звезды. На нетвердых ногах Алексей двигался мимо костров, вокруг которых расположились солдаты. Он снова искал, но уже не свой взвод, а свою роту.
"Они не будут слушать меня, они не будут подчиняться. Будут плевать в мою сторону, и кидаться скверными словами, - по пути думал Калинин.
– Я могу быть вежливым, терпеливым. Но я не могу наказать человека. А настоящий командир должен уметь делать это. Я не смогу повести за собой в атаку, если это потребуется, и я не знаю, что сказать умирающему бойцу..."
Под вечер мороз крепчал. В тонкой шинельке было холодновато. Наушники шапки Калинин опустил сразу после боя. А точнее, после гибели Борового.
Кажется, он уже должен находиться в расположении роты. Алексей решительно направился в сторону группы солдат, греющихся у костра.
– ..., а он смотрит на меня ошалелыми глазами и кричит: "Магазин давай, мать твою!" Весь изматюгался, а магазин-то у него в руках!... рассказывал один из солдат. Алексей около минуты мялся, стоя рядом и не решаясь прервать речь красноармейца. Наконец, поймав паузу в рассказе, он спросил:
– Извините, скажите пожалуйста, это третья рота?
– А зачем тебе? Ты кто? Может, вражий шпион?
Неожиданный и громкий хохот солдат напугал Калинина, заставив его втянуть голову. Солдаты хохотали так неистово, что у некоторых вываливались самокрутки изо рта.
– Нет, - тихо произнес Алексей.
– Я новый командир третьей роты.
Солдатский хохот словно отрезало. В наступившей тишине кто-то удивленно присвистнул.
– Вместо Борового, что ль?
– Да.
Из группы солдат поднялась могучая фигура.
– Сержант Ермолаев, командир первого взвода, - низким голосом произнес красноармеец, неуклюже отдавая честь.
– Вы в третьей роте, товарищ лейтенант.
"Вот я и нашел первый взвод", - попутно подумал Калинин. Алексей молчал, не зная, что сказать, что спросить и вообще - что ему нужно.
– Вам, наверное, к Зайнулову, политруку, - произнес сержант Ермолаев.
– Он у того костра.
Мелким, почти семенящим шагом Алексей приблизился к костру, возле которого из плоских жестяных котелков ужинали три человека. Алексей открыл для себя, что всех троих он уже знает. Невысокий старшина Семен Владимирович, политрук Зайнулов и украинец, который во время боя советовал Калинину лежать боровом и не хрюкать.
– Здравствуйте, - произнес Алексей.
– Ох, приветик, герой!
– расплылся в улыбке украинец.
– Живой, что ли?
– Присядьте, товарищ лейтенант, - спокойно предложил старенький политрук Зайнулов.
– Поужинайте.
– Спасибо, - ответил Алексей, так и оставшись на ногах. Он смотрел на старшину, который сидел к нему спиной и даже не собирался повернуться к Калинину, словно тот был совсем ему не интересен.
– Ты, кажись, у командира полка побывал, - произнес украинец.
– Не ведаешь, кого командиром роты назначили?