Чтение онлайн

– Такое часто случается, – вздохнула Линн. – Наверное, они сказали тебе, что я не привязываюсь к бывшим оболочкам, но это неправда. Потомки – другое дело. После семидесятого ребенка просто перестаешь их различать. К тому же большинство из них умирают так быстро, а новые совсем на меня не похожи. Я уже много лет не узнаю в них свои черты – настоящие черты, я имею в виду. Но кожа, которую я ношу, разум, в котором обитаю… Я довольно сентиментальна в таких мелочах. Конечно, мне будет неприятно смотреть на смерть Линн Доран, но оставить ее жить было бы слишком

жестоко.

Джейн вздрогнула, но Ди даже не шелохнулась.

– Хотя насекомым вроде тебя этого не понять, – и женщина продолжила мерить шагами атриум. Джейн увидела, как дернулись ноги Ди – видимо, в попытке пнуть Линн или подставить ей подножку. Если старшая Доран и заметила эти притязания, то оставила их без внимания. Зелье источало бледный свет, который озарял остекленевшие глаза и истощенные лица сидящих вокруг ведьм. Аннетт хмурилась. Густо выступившая на лбу испарина мерцала в неестественном сиянии котла.

«Я пыталась помочь, сука ты психованная, – с ненавистью подумала Джейн. – Ди стоит двадцать таких, как ты, но она тоже пришла с помощью. Если бы она сейчас была с нами, я бы посадила тебя на кол и ушла, не оглядываясь».

Внезапно все тело Линн сотрясла крупная дрожь; через мгновение Аннетт тоже тряхнуло – причем так яростно, что Джейн не удивилась бы, если бы она прикусила язык. Линн вытащила из кармана неизменной Chanelмаленький стеклянный пузырек и обратила к Ди рассеянную улыбку. Впрочем, взгляд женщины блуждал так далеко, что Джейн засомневалась, видит ли она что-нибудь, кроме шипящего зелья и пустого лица дочери.

– Обычно я оставляю выбор за магией, – пробормотала она, окидывая взглядом свой маленький ковен. – К счастью, исход почти всегда смертельный. Не большое удовольствие смотреть, как твое прежнее тело разгуливает без владельца. Но ты и твои назойливые друзья сделали так, что в этот раз я не могу принять участие в ритуале. Без собственной магии риск для оболочки минимален, так что я оставила право выбора за собой, – в темных глазах сверкнуло раздражение, но Линн тут же отвернулась к Аннетт и сестрам. – Вкус этого пойла – полностью на вашей ответственности.

Женщина откупорила пузырек и, зачерпнув из котла багряную жидкость, одним махом опрокинула себе в рот. Сперва ее лицо исказилось гримасой; затем тело снова сотрясла дрожь, и опустевшая склянка со звоном покатилась по полу.

Однако этот звук тут же был заглушен странным гулом, похожим на шум крови в ушах. Джейн поняла, что слышит его уже давно, но окончательно осознала только теперь, когда его громкость постепенно наросла. Девушка в оцепенении наблюдала, как Линн хватается за сердце и падает к ногам Ди. Тело старшей Доран извивалось еще несколько секунд, грудь рывками поднималась и опускалась, но глаза уже закатились, а губы под слоем персиковой помады приняли неестественный синий оттенок.

Внезапно Ди повернула голову – и Джейн пришлось сделать то же самое. Аннетт поднималась. Не вставала со стула, а поднималась в воздух, будто ее тащила за шиворот огромная невидимая рука. Близнецы остались на земле, но то, что происходило с Аннетт, каким-то образом затронуло и их. Маленькие

серые женщины съежились еще больше, словно неведомая сила выпивала их изнутри. Через несколько секунд Джейн уже могла различить под пергаментной кожей очертания костей – а затем ее взгляд проник еще глубже. По мере того, как закипало и разгоралось зелье, близнецы все уменьшались, и девушка поняла, что они переливают в котел собственную жизненную силу, но этого глаза Ди увидеть уже не могли. Одна из сестер пустым мешком свалилась на пол, и в то же мгновение через глазницы, нос, пальцы, каждый видимый участок кожи Аннетт хлынуло призрачное зеленое сияние. На какую-то секунду свет стал невыносимым, и Ди зажмурилась, низко свесив голову. «Сейчас мы должны быть там, – подумала Джейн и сжала кулаки так ожесточенно, что почувствовала их словно наяву. – Нам нужно было еще десять минут, но Аннетт их у нас отобрала».

Когда Ди снова подняла голову, потустороннее свечение погасло, котел перестал шипеть, а ноги младшей Доран твердо стояли на обугленном паркете. Вокруг нее лежали три трупа, но сейчас у Ди не было времени ужасаться этой картине. Джейн вместе с викканкой заглянула в лицо Аннетт – и содрогнулась, поняв, как изменились ее глаза. Радужки сохранили прежний темный оттенок, но теперь в них появилось что-то еще. Разница была заметна даже в тусклом свете атриума. «Будто она надела линзы», – подумала Джейн, вспомнив, что уже видела это раньше. Какая бы сила ни искажала взгляд Линн, теперь она смотрела через глаза Аннетт.

– Так-то лучше, – промурлыкала Хасина полными губами дочери. Затем она повращала плечами, качнулась на носках и наконец приподняла уголки рта в непривычной умиротворенной улыбке. – Думаю, теперь Джейн увидела достаточно? Наконец-то она может успокоиться и перестать спасать бедную несчастную Аннетт. Пожалуй, от необходимости спасать тебяее тоже стоит избавить, – и губы девушки кровожадно изогнулись. – Дурочка, вера в магию ничего не значит. Важно лишь то, владеешь ты ей или нет.

Ведьма подняла руку и нацелила красный ноготь прямо на горло Ди. Прежде чем та успела вскрикнуть или Джейн смогла хотя бы вздохнуть, Аннетт дернула рукой, и ноготь с мягким свистом рассек воздух. Последовала горячая боль, на рубашку Ди хлынуло что-то густое и липкое, комната померкла, и Джейн выбросило из атриума вбок и вверх.

Несколько долгих ударов сердца она была лишена тела, запертая в абсолютной темноте без эмоций и мыслей. Это не ее рот заходился в беззвучном крике; не ее ноги содрогались в последний раз; не ее сердце разрывалось на тысячу частей.

А еще через секунду она оказалась на переднем сиденье «мустанга». На коленях лежал балахон Ди. Пальцы Джейн машинально стиснули мягкую ткань, но она была холодной и безжизненной и не несла утешения. Девушка сложилась пополам и взвыла, уткнувшись лицом в толстовку. По щекам катились горячие слезы, грудь словно придавило катком.

Мира больше не существовало – но Джейн все же почувствовала, как машина замедляет ход и сворачивает на обочину. Наконец «мустанг» замер, и с соседнего кресла, которое теперь было в тысяче миль, донеслись рыдания Харриса.