Потерянная честь
Шрифт:
В доме никого не было. Чайнуэты, очевидно, стояли на вершине скалы с другими сельчанами и наблюдали за их спасением, а теперь обсуждали все случившееся, смакуя каждую деталь.
Сидни молча поблагодарила Бога за то, что ей не пришлось краснеть перед ними, когда она, полуголая, шла через холл. А как объяснить все Питеру и родителям, она даже не представляла.
Она побежала наверх, чтобы поскорее спрятаться в комнате, а Райлен завернул на кухню и прихватил с собой несколько пирожков с мясом, бутылку
Он ворвался в спальню через минуту после Сидни, захлопнул дверь и закрыл ее на ключ, безумно довольный тем, как все складывалось.
– Райлен! Ты простудишься. Ты даже не оделся!
– Знаю, – подмигнул он. – Но я не вижу смысла одеваться. – С этими словами он сгреб Сидни в охапку и поцеловал.
Поцелуй получился долгим и интимным. Ее тело расслабилось, и что-то горячее разлилось внизу живота. Он целовал ее, и она будто снова тонула, только на этот раз Райлен не спасал, а, наоборот, твердо решил ее погубить.
– О, Сидни! Как только я увидел тебя в бухте, я понял, что ты будешь моей.
Взяв ее лицо в руки, он жадно приник к ее губам, принимая как должное тихий, нежный стон, означавший покорность и согласие. Поцелуи, однако, были лишь прелюдией к тому, чего он действительно от нее хотел. Он должен овладеть ею, быть внутри ее, и чем глубже, тем лучше.
Он просунул колено между ее ног, и она вздрогнула, поняв, что беззащитна перед ним.
– Не делай этого, Райлен, – прошептала она, пытаясь отодвинуться.
– Почему? – севшим голосом спросил он.
– Потому что это слишком чудесно!
Он рассмеялся:
– Дальше будет еще лучше.
– Райлен!
Он покрывал поцелуями ее шею, плечи, грудь. Когда он мягко укусил ее сосок и потянул его зубами, из груди Сидни вырвался стон, похожий на рыдания. Когда же его губы опустились к животу и ложбинке между ног, у нее не осталось сил дышать. Она уже не могла остановить его.
– Сидни? – Он выжидательно посмотрел на нее, зная, что она позволит ему все, что он пожелает. – Тебе хорошо?
Из ее горла вырвались какие-то хныкающие звуки. Она не только не могла говорить, но с трудом соображала, ощущая лишь его руки и язык на своем теле. Внизу хлопнула дверь. Чайнуэты прошли на кухню, и Сидни вдруг подумала, что когда снова увидит их, то будет уже полностью опороченной женщиной.
Видно, ей все-таки суждено умереть со стыда этой бесконечной ночью.
Она застонала, закрыв глаза.
– Уйди, Райлен.
– Я не могу. Куда мне идти? Это мой дом.
– Тогда покинь комнату, – кусая губы, чтобы снова не застонать, сказала она.
– Нельзя. На мне почти ничего нет. А моя экономка приличная женщина.
– И Я была такой до появления здесь. – Сидни застонала от угрызений совести. – Я помолвлена. Да что там! У меня на пальце обручальное
Райлен схватил ее руку и слегка сжал пальцы. Кольцо слетело. Он поймал его в воздухе и выбросил в окно. Оно приземлилось, звонко ударившись о камни. Он выглядел удивленным.
– Ой, Сидни, посмотри, что случилось!
Ее поразила его наглость.
– Это было кольцо моего жениха.
Он нежно поцеловал ее ниже живота, проведя языком по коже там, где остались следы его страстных поцелуев.
– Кольцо было тебе велико, иначе оно не снялось бы так просто, – сказал он. – Мое кольцо уж точно останется у тебя на пальце. Навсегда.
Он снова опустил голову. Вдруг Сидни услышала отдаленный звук колоколов, доносившийся со скал.
Ветер приближал их неистовый, дикий звон, предупреждающий кого-то об опасности.
– Что это?
Райлен посмотрел в сторону окна, продолжая крепко обнимать Сидни. Она поняла, что в данный момент его интересует только то, что происходило в этой кровати.
– Еще один неосторожный путешественник налетел на скалы, – пробормотал он, будучи занят другим, более увлекательным делом.
– Еще одно кораблекрушение? – Сидни вздрогнула. – Разве ты не сделаешь что-нибудь?
– Сделаю, если ты полежишь спокойно.
Но она уже вскочила и подбежала к окну. Вздохнув, Райлен потянулся за бутылкой бренди.
– Там темно и не видно, терпит корабль бедствие или нет, – сообщила она, стоя у окна и задумчиво глядя на море. Ее длинные волосы локонами спускались на почти обнаженное тело. Райлен заскрежетал зубами. Его кожа пахла ею, и простыни тоже.
Сидни вздохнула:
– Полагаю, самое лучшее, что я могу сделать, это признаться Питеру во всем. Я буду умолять его простить меня.
Райлен изменился в лице, оторвав бутылку ото рта.
– Черта с два. Ты наивно полагаешь, что я хотел переспать с тобой, а потом вернуть этому подонку? Да я имени его не хочу больше слышать!
Сидни взглянула на него.
– И как я оказалась в таком положении?
– Возвращайся в постель, – сказал он, поднимаясь, чтобы притянуть ее к себе.
– Я уйду в монастырь, – стала вслух размышлять Сидни. – Туда берут опозоренных протестанток?
Целуя ее то там, то здесь, он провел пальцем вокруг ее пупка. Сидни не могла больше сдерживаться.
Колокольный звон стал непереносимым. Не предвещал ли он ее неминуемого падения?
– Я уповаю на милосердие Девы Марии. Скажу, что меня искушал сам дьявол.
Он подвел ее к кровати. Она упала на нее спиной, он последовал за ней. В темноте его глаза победоносно сверкали.
– Тебе придется сначала что-нибудь на себя надеть, – прошептал он ей на ухо. – Нельзя идти в монастырь голой.