Чтение онлайн

«Как это не умею? — спрашивала себя Зоя. — Неужели я не нарисую свою руку?»

И рисовала.

«А вот этот лист?»

И тоже рисовала.

«А вон то дерево?» «Пурзин дом?» «Мой дом?»

Зоя изрисовала почти весь блокнот, и выходило все лучше и лучше. «Ничего не умею, да?» — угрюмо спрашивала она тетю Янину и Лилового Пурзю. И рисовала комнату. Это была мамина комната — с диваном, картиной, столиком возле окна. На столе стояла ваза. В вазе появился прекрасный душистый апельсин, какой она ела прошлой зимой. А рядом лежала груша. Она лежала неуклюже, потому что была неровной. Так

захотела Зоя.

А пирог? Будто Зоя не знает, что такое капустный пирог и как сверху украсить его перышками лука! Вот, вот, пожалуйста! А если рядом поставить еще одну вазу с цветами — всякими там ромашками-дурашками, васильками-кисельками, лютиками-прутиками, а на стул посадить драного соседского кота!.. Впрочем, нет, кота не надо, он непременно стащит пирог. Он же не знает, что внутри капуста!

И Зоя засмеялась. А засмеявшись, не заметила, как груша упала из вазы на стол, а потом к ней на колени. Зоя схватила грушу.

— Есть! Есть! — крикнула она, да так громко, что Рыжая Пурзя, которая проходила мимо, подскочила на ходу и помчалась обратно. Она влетела в дом и там набросилась на Лилового Пурзю:

— Девочка просит есть! Неужели ничего нельзя придумать, чтобы не мучить девочку! Вы ленитесь, вы совсем не думаете!..

— Да я… Да мы… — заволновался Лиловый Пурзя.

А Зоя уже гордо шла к ним, неся в руке прекрасную, душистую грушу.

— Есть! Получилось… Попробуйте, попробуйте все! — говорила она, забыв о голоде.

Лиловый Пурзя откусил кусочек и замер. Выплюнуть ему было неловко, а есть… Нет уж, пусть ест Зоя, если ей это нравится.

Зоя очень удивилась несходству вкусов. Она так и вонзила зубы в сочную мякоть груши.

Зоя ела грушу, сок стекал по щекам и подбородку.

Она была рада, что теперь не умрет с голоду, рада, что научилась наконец рисовать… Но что-то мешало ей радоваться. Что-то тревожило. А что? Если сказать, это может показаться странным:

Зое казалось, что на нее глядят.

Конечно, пурзи и сам Дедушка Музыкант нет-нет да и глянут на нее, улыбнутся ей, кивнут.

Дело было не в этом.

Зое казалось, что на нее тайно глядят. Исподтишка.

Но она потрясла головой: «Глупости! Глупости!»

Как только долетел сладковатый, острый запах Белого Цветка, пурзи забрались в дом, закопались в пух. Дедушка Музыкант провел смычком по ветке домашнего дерева:

Спать, спать, Видеть сны, Сны березы И сосны, Сны речного бережка, И травы, и камешка!.. Птица Спит, Ослик Спит, Все, что будет после, Спит. Спит — чего не знаем мы, Спит — во что сыграем мы, И не надо Знать, знать, Надо,

надо Спать, спать!..

Все быстро уснули.

В зеленом свете дня, под зеленым небом они бежали по узенькой тропинке, протоптанной в траве. Было весело, легко. Зоя удивлялась, что она тоже стала зависеть от цвета. Но это было приятно. Они бежали, а над ними нависали и сплетались ветки с крупными плотными листьями. Один лист оторвался, покружил в воздухе и упал на дорожку. Зоя подняла. Черенок был толст, поверхность глянцевита, и по ней во все стороны шли жилки и сосудики, как на руке человека. «Может, вообще оно живое, это дерево? Подумала Зоя. — Может, оно видит и слышит? Или даже говорит, только я ничегоничего не понимаю?..»

— Ты устала? — услышала Зоя. Рядом с ней оказался Лиловый Пурзя.

— Я подумала… — кивнула она в сторону дерева, — я подумала: может, оно живое?

Лиловый Пурзя поглядел удивленно.

— Нет, глупости, — смутилась Зоя.

— Как это глупости? — снова удивился Лиловый Пурзя — Разве ты не знаешь, что они живые?

— Как? — Зоя даже остановилась.

— Очень просто. Им бывает холодно, душно, больно, приятно. Они растут. Они умирают.

— А говорить они могут?

— Да. Конечно.

— Ну поговори с кем-нибудь из них! Пурзинька, пожалуйста!

Мальчик замялся, а потом ответил очень-очень вежливо, чтобы не обидеть.

— Зоя, я этого не могу сделать.

— Не умеешь?

— Умею. Мы разговариваем, когда бывает оченьочень нужно. А просто так, для забавы — нельзя. Ведь им это трудно.

Зоя так привыкла, что Лиловый Пурзя во всем подчиняется ей. И вдруг почему-то заупрямился! Было ужасно обидно. Просто до слез. И она заплакала. А Пурзя не принялся, как обычно, гладить ее по волосам и утешать, а стоял и молча смотрел. Потом сказал мягко и опять очень вежливо.

— Прости меня, Зося, но, по-моему, ты сейчас поступаешь плохо.

— И ничего не плохо! — прохлюпала она, закрыв лицо ладонями — Чего тут плохого?

— Ты видишь ведь, что я не хочу, а раз не хочу — значит, нельзя. Все, что можно, я сделаю для тебя и так, даже без твоей просьбы.

— А почему нельзя? — спросила Зоя уже не так настойчиво, хотя ей очень интересно было послушать, как это он будет говорить с деревом.

— Потому что дереву трудно. Даже больно. Ну вот если заставить птицу не лететь, а ходить по земле…

— Но ведь она может!

— Да. Но ей тяжело. А зачем заставлять делать то, что тяжело, да еще просто так, для забавы.

Зоя вспомнила дрессированных животных в цирке. Их же заставляют! И вдруг подумала, что и ей всегда было жалко этих ученых медведей, тигров и слонов — как будто их обидели, унизили…

— Ага, — нагнула она голову. — Конечно, не надо. — И теперь сама преданно и просительно заглянула в глаза Лиловому Пурзе: — Ты не сердишься?

Нет, Лиловый Пурзя не сердился. Может, он и сердиться вовсе не умел. Зоя была так рада этому!