Потеря ориентации
Шрифт:
– Эй, братуха! – заорал Олег, расставив клешни рук в стороны.
Павел, получивший с незапамятных школьных времён кличку Муха, повернулся на крик, радостно йокнул и побежал навстречу. Друзья крепко обнялись, утопая в нежных чувствах, обусловленных навалившихся на них одиночеством. Они стали похлопывать друг друга по спине, словно желая убедиться в реальности происходящего.
– Муха, ты чего такой кислый? – с некоторой досадой спросил Олег.
– Чего уж лучше. Конец нам пришёл. А? Всё чужое вокруг. Не нужны мы здесь никому. – шмыгнув носом, промямлил Муха.
– Как будто там мы кому-то нужны были. Перед нами открываются замечательные перспективы.
– Какие?
– Пойдём на улицу, погуляем: я думаю, нам теперь можно, заодно и поговорим.
– Давай, а то засиделся, кости ломит, – заметно оживившись, согласился Муха.
Вокруг
Погуляв с час-другой, парни вернулись к себе в палаты. Муха, прослушав целую лекцию, прочитанную им Олегом, наслушавшись щебетания птиц, накушавшись кислорода, вернулся в приподнятом состоянии духа. От его утренней депрессии не осталось и следа.
На следующий день за ними зашёл Сивер и отвёл их вниз к выходу с территории госпиталя, где их уже ожидал экскурсионный корабль. Он выглядел как блюдце, накрытое прозрачным колпаком. Мест под сферой хватило бы и на роту солдат, но сегодня корабль оказался в полном их единоличном распоряжении. По пути Сивер рассказал им, где и в каком учебном заведении придётся проходить дальнейшее обучение и ознакомление с современным миром. Плюс, он объяснил систему обучения. Как таковых школ, училищ, институтов, а также детских садов и яслей больше не существовало. Их заменили учебные заведения семнадцати ступеней, совмещавшие в себе все качества вышеперечисленных учреждений.
У ребёнка в самом раннем возрасте определяли его предрасположенности к тем, или иным наукам, его стремления, способности и ещё кучу важных показателей, суммировав которые, деточку помещали в так называемый универсалиум, или, как его ещё коротко называл студенты, – унивёрсум. Обучение начиналось в пять лет. Выходил ученик из него высококлассным специалистом своего дела. Отличительной чертой таких выпускников почти всегда становился творческий подход к делу.
Уровню знаний и умений двух пришельцев из тёмного прошлого человечества соответствовал пятый уровень неспециализированного общего универсалиума. Помещать их на пятый уровень к десятилетним детям было бы глупо, поэтому для них разработали индивидуальную программу, предусматривающую занятия только с преподавателями (наставниками, как здесь их называли). Остальные предметы, не требующие специфического уровня знаний и навыков, некоторые лекции, приятели будут посещать совместно с группой одиннадцатого уровня (с шестнадцатилетними парнями и девушками). На более высоких уровнях им делать было точно пока нечего – сидели бы, и ушами хлопали, ничего не понимая. Слишком разительным оказался разрыв в их знаниях по сравнению со сверстниками. На одиннадцатый уровень их зачисляли и то условно, чтобы хоть как-то соблюсти возрастное соответствие гормонального фона и физического развития. А сейчас их ждало увлекательное путешествие по изменённой годами мира и благоденствия планете – новой счастливой реальности.
Итак, их ждало увлекательное, как думали местные кураторы, путешествие. Это мнение приятели не разделяли, особенно они неуютно себя почувствовали, когда оказалось, что Сивер с ними не полетит. Они только вдвоём полетят вокруг земли на полностью автоматическом корабле биороботе.
Ребята уселись на кресла в середине салона. Отверстие арки, через которую они вошли, заросло и блюдце плавно поднялось над землей. Не успел провожающий их Сивер махнуть на прощание рукой, как они очутились на высоте нескольких километров. Перегрузок друзья не почувствовали, подъём происходил плавно, легко и бесшумно. Прогулочный корабль летел в безоблачном небе вдоль берега моря. Прозрачная, светло-лиловая, уходящая в глубину фиолетовым, густеющим светом вода играла, напитываясь искрами восходящего вечно юного солнца.
Вскоре
Город, не дав себя рассмотреть подробнее, мелькнул и исчез. Экскурсионный корабль совершил очередной скачок, перенеся друзей на другой берег моря. Там они удостоились чести лицезреть очередной мегаполис, потом ещё и ещё. Им показывали огромные монументы, памятники неизвестным им героям, учёным, поэтам. Они зависали над храмовыми комплексами непонятных богов, зеркальными плитами космодромов, а ещё они в один миг перенеслись на другой конец земли и оказались над бесконечными плантациями сельскохозяйственных культур, уходящими за горизонт, возделываемых исключительно автоматами. И природа, первозданная, полностью восстановившаяся после экологических катастроф и войн. Чистые реки, полные рыбы моря и озёра, леса, горы, долины и звери, ни капельки не боящиеся человека. Причём видовое разнообразие зверей пополнилось за счёт пород, в их мире бывшими лишь ископаемыми реликтами; плюс особями, либо привезёнными с других планет, либо выведенными генетическим методом модификации и объединения свойств разных организмов в одном. Минимум агрессии, максимум заботы о мире.
Под конец поездки, по прошествии восьми часов экскурсии, ребятам вся эта няшная действительность порядком надоела – «Подзаебала», – как выразился Муха. К их радости, путешествие подошло к концу. Вроде они ничем таким не занимались, но устали так, будто весь день работали на урановом руднике. Свою последнюю ночь в больнице они счастливо проспали без сновидений таким глубоким сном, что со стороны он, стороннему наблюдателю, мог напоминать смерть.
Следующий день выдался для них богатым на события. В начале их отвели на первый этаж больницы, где завели в тёмную комнату и заперли на пять минут. Все пять минут они слышали тихое жужжание и нюхали озон. После чего они стали понимать язык, на котором между собой переговаривались туземцы и главное могли сами на нём общаться с ними.
Ближе к полдню их отвезли в унивёрсум, который на ближайшие годы должен был стать их домом. Одноэтажные приземистые строения, выстроившиеся по кругу, образовывали и напоминали форму колеса от сельской телеги. В центре этого искусственного солнца трёхэтажной втулкой выделялся главный научно-исследовательский корпус унивёрсума. Учащиеся в этом и в тысячи других подобных заведениях студенты жили при нём в общежитии, проводили большую часть начального периода своей жизни в его стенах.
Этот унивёрсум специализировался на выпуске людей творческих профессий – творцов. Кто-то посчитал, что такое направление идеально подходило для скорейшей и безболезненной адаптации найдёнышей. Творцы народ чувствительный и в своём подавляющем большинстве не способны к жестоким бессмысленным поступкам.
Группы учащихся состояли из пяти-семи человек максимум. В группе Олега и Мухи, помимо них, обучались семь человек. Знакомились ребята между собой в комнате похожей на общую залу в гостинице или доме отдыха, отличительной особенностью которой было отсутствие стола, что делало её похожей на комнату для проведения групповых сеансов психотерапии в сумасшедшем доме. Такие ассоциации возникли у Олега, как только он туда вошёл.
Доведя их до комнаты знакомств, Сивер раскланялся и ушёл, полностью полагаясь на деликатность наставника (мастера, как его называли ученики), который тоже встречал путешественников во времени. Мастер и его ученики при их виде поднялись со своих мест и, как по команде, сделали короткий кивок головой. Такое приветствие очень походило на приветствие офицеров в старой царской армии. В данных обстоятельствах оно выглядело очень забавно. «Вот ведь ублюдки» – решил про себя Олег и по приобретённой здесь привычке показал зубы.