Чтение онлайн

– Ох, как ты меня напугал! Здравствуй, Саша… Прекрасно доехали, – быстро справившись с волнением, Мадам тут же перешла в плоскость делового: – Чемодан наверху, только ради бога аккуратнее, там стекло… И еще корзинка… Нет-нет, левее… Что ж, Юрий, рада была знакомству, удачи вам.

– И вам – того же.

– Саша, пойдем… Нет-нет, корзинку я понесу сама!

Водитель подхватил чемодан и вышел в коридор.

Оглядываясь на дверной проем, Мадам понизила голос до «максимального минимума» и, окинув Барона полным вожделения взглядом, прошептала:

– Жду тебя не позднее чем через час! – И, шутливо погрозив пальчиком,

добавила: – И не вздумай задержаться!..

– …Очень интересно! – восторженно констатировала Наташа Хижняк и задорно уточнила у своих подопечных: – Правда, ребята?

Ответ на вопрос, похоже, был отрепетирован заранее.

– Пра-авда!!! – слаженным хором подтвердили полтора десятка детских голосов, заставив старика Гиля вздрогнуть и деликатно, одними уголками рта, скривиться. Этой ночью Степану Казимировичу довелось пережить очередной острый приступ мигрени и сейчас от любых мало-мальски громких звуков в его затылке вспыхивала резкая, пульсирующая боль.

Гиль опасливо покосился на пионеров с барабанами наперевес: страшно представить, что случится с его на ладан дышащей стариковской черепной коробкой в случае, если еще и эти двое возьмутся за музыкальное сопровождение. Не проформы же ради они прихватили свои тотемные причиндалы? Слава богу, хоть горниста промеж юных гостей не наблюдалось.

– Ребята! У кого есть еще вопросы к Степану Казимировичу? Не стесняйтесь, спрашивайте… Нет вопросов? Хорошо, тогда…

– У меня вопрос, – запоздало спохватился серьезный мальчик в серьезных диоптриях. – Скажите, а Ленин всегда на «роллс-ройсе» ездил? Или у него еще какие-нибудь машины были?

– Яша! – укоризненно зыркнула на вопросившего вожатая. – Вечно ты со всякими глупостями!

– Отчего же глупости? – оживляясь, вступился за пионера Гиль. – Очень хороший вопрос. На самом деле на «роллс-ройсе» модели «Сильвер гоуст эль-пайн-игл» с пятиместным кузовом «Торпедо» я стал возить Ильича уже в Москве, после переезда сюда правительства. А вот до того, в Петрограде, мы с ним пользовались французской «Тюрка-Мюри-28». Шикарная, я вам доложу, машина.

– Это которая французская? – с видом знатока уточнил очкарик. – Четыре цилиндра, пятьдесят лошадей?

– Молодец, все правильно. Между прочим, до революции эта «француженка» принадлежала великой княжне Татьяне.

– Старшая дочь Николая Второго, – авторитетно прокомментировал очкарик.

– Снимаю шляпу. Это откуда ж такие познания в столь юном возрасте?

– А Яшка у нас того, на книжках малость свихнувшийся, – услужливо раздался неуставной комментарий из задних рядов. – ВыньДеркинд.

– Татьяну эту вместе с царем и остальными его детьми в 1918 году расстреляли, – невозмутимо продолжил демонстрировать эрудированность вундеркинд. – В Екатеринбурге. Который теперь Свердловск.

– Яков! Ну при чем здесь это? – заволновалась вожатая и поспешила свернуть покатившуюся не в ту степь дискуссию: – Так, ребята, внимание! Приготовились! Три-четыре!

Наталья по-дирижерски взмахнула руками и звонко крикнула:

– Руки?

– К ШТУРВАЛУ! – заученно рявкнул хор.

– Помыслы?

– К СОЛНЦУ!

– Нам высота не помеха! Сегодня?

– МЕЧТАЕМ!

– Завтра?

– ДЕРЗАЕМ!

Здесь пионервожатая взяла качаловскую паузу – не драматургии, а набора воздуха в легкие ради.

И –

громыхнула вместе с детьми так, что на люстре закачались подвески:

– РЕ-БЯ-ТА ДВАД-ЦА-ТО-ГО ВЕ-КА!!!!

Следом в воздух в пионерском приветствии-салюте синхронно взмыли полтора десятка рук, от чего подвески закачались уже близко к критичному.

От финальной коды про двадцатый век у Степана Казимировича потемнело в глазах – затылок буквально разрывался на части.

Но, к сожалению, то был еще не конец мелодекламации.

– За отличную учебу, примерное поведение и активное участие в жизни дружины пионерского лагеря «Чкаловец», – торжественно загрохотала Хижняк, – право принять в почетные пионеры нашего лагеря старого большевика Степана Кази… ромо…мира… вича… Гиля… предоставляется пионерке пятого отряда Ирине Костомаровой! Внимание! Выйти из строя! Галстук па-ааа-вязать!

И вот тут-то в дело вступили барабанщики: четыре палочки в унисон застучали по голове Тиля, вступая в резонанс с болевыми пульсациями. Впадая в полуобморочное состояние, старый большевик непроизвольно качнулся: но не навстречу распираемой от гордости девчушке, а в сторону спасительного гостевого дивана. На который секундами спустя безвольно и сполз, покинув торжественную церемонию по-английски – не досмотрев и не попрощавшись. Последовавшего за этим его телодвижением истошного визга старшей пионервожатой Степан Казимирович, по счастью, уже не слышал…

Рассказывает Григорий Анденко

Очередная рабочая неделя началась у нас по-мусульмански.

То бишь с утреннего намаза в актовом зале, куда согнали всех, кто имел неосторожность появиться на службе почти (плюс-минус тридцать минут) вовремя. Между нечистыми и чистыми – сиречь оперативниками «с земли», одетыми, соответственно, по гражданке, и кабинетными сидельцами в форме – разницы не делали – мели всех зазевавшихся подряд. Разве что первых рассадили на галерке, подальше от сцены, а выглаженных и вычищенных обладателей эполет – поближе к президиуму.

Разумеется, мы с Захаровым угодили на мыс Африка [31] , о чем нимало не сожалели. Во-первых, здесь мы могли позволить себе вольность дружеского, вполголоса, общения. А во-вторых, на кармане у Мыколы сыскались тоненькие бутерброды черного хлеба с яйцом. Коими в данную минуту мы и скрашивали досуг под монотонный бубнеж приглашенного из главка «свадебного генерала».

– …руководители милицейских подразделений на местах должны понимать, что непременным условием последовательного и наступательного обновления форм и методов деятельности органов МВД является всемерное и всестороннее укрепление взаимодействия с трудовыми коллективами и общественностью. Эти взаимоотношения мы должны сделать максимально честным, открытыми и гибкими, а значит, по-настоящему партийными…