Чтение онлайн

Короче, напрягся-собрался, но драпать (или атаковать) пока не пойму, откуда опасность – не стал. Да и билась в голове мысль, что, может, всё это – “шуточка”. Не исключённый вариант среди всех возможных.

Девица на моё заявление настороженно зыркнула, но всхлипнула и завела плач Ярославны. Под её всхлипывающий речитатив я пристально всматривался, а точнее – вчуствовался в округу, время от времени ловя себя на внутреннем аккомпанементе рассказу наводчицы: “Сами мы не ме-е-е-естные, сгорели-и-и обобралали-и-и, люди добы-ы-ыя, поможите, чем можите-е-е!”

Впрочем, суть “печальной

повести” заключалась в том, что к “обобрали” и прочее происходила только предварительная подготовка. Якобы, в домишко этой мамзели ввалились “злостные тати”, и вот прям щаз творят различных типов и видов насилие, над престарелыми родителями и малолетними сестрицами. И надежда, как понятно, только на меня.

– Это ты замечательно правильно выбрала помощника! – радостно заявил я, поскольку рассказ грозил пойти на второй круг, а злодеев вокруг не наблюдалось.

Даже закралась мысль – а врёт ли? Ну такая, маловероятная, но всё же. Впрочем, даже если передо мной невинная жертва – бежать-спасать мне просто лениво и… не нужно.

– Сейчас мы с тобой направимся в караулку городской стражи, – продолжая широко лыбиться, радостно заявил я. – Они и родных твоих спасут, а разбойников покарают!

– Господи-и-ин, стражники – ленивы да и не придут…

– Придут, я прослежу, – веско сообщил я.

– Нерасторопны…

– Потороплю, – отрезал я. – Пойдём, голубушка, к страже – сама же тут рыдала: “времени нет”, – потянул я девицу по направлению к центральной площади.

– Так они же вас не послушаюу-у-ут… – рыдала она.

– В слове моём сомневаешься?!

– Нет, господи-и-ин…

Правда её, всё так же держа за плечо, приходилось фактически тащить. И через четверть минуты она взвизгнула, согнувшись в животе, фактически повиснув на удерживающей её руке.

– Ну что?! – недовольно нахмурился я.

– Тать по чреву ударил, когда убегала. Боли-и-ит…

– Ничего, вон, помогальщики бегут, – широко улыбнулся я.

На этот раз искренне – ко мне бежала парочка, со спины, ловко и бесшумно, но всего двое и не стрелки. Хотя что кто-то в засаде – никто не гарантировал, так что буду прикрываться бандюгами, а дальше укроюсь.

И тут девица, оскалившись, цепко вцепилась в мою руку, одновременно выхватывая из междусисия… нет, не кладнец. Но какой-то кинжал, что моё благодушие несколько пригасило: а если яд? Так что вторая рука быстро сжала занесённую ладонь с кинжалом и с хрустом вывернула. Вот только бандитка, злобно щерившаяся, только зашипела, ещё крепче цепляясь в руку. И тут уже выходила дилемма: счищать с себя налипший криминальный элемент значило неминуемо подставить беззащитную спину набегающим подельникам. А это уже опасно, но и оставлять бандитку – неразумно. Но времени нет, как-то… Хотя! То, что нам мешает, то нам и поможет!

И, с внутренним хеканьем, широким взмахом, я использовал тяжёлый тупой предмет типа “бандитка-наводчица”. Тело оборотня не подвело, хотя поприседать-поизгибаться пришлось, чтобы справится с инерцией и смещеннием центра равновесия.

Со свистом шипящая бандитка описала дугу, смачно влепив брыкающимися ногами подельнику в морду, ну и тяжело, с хрустом ударившись во второго.

Получивший по морде отлетел, с брызгами крови, а второй, вместе отпущенной наводчицей, тяжело рухнул на землю. Полюбовался я картиной “повержение преступности оборотнем”, пригляделся. Сходил, поднял кинжальчик – чем-то от него невнятным, но явно магическим разило, слабо, в схватке не почувствовал. Ну и вещица симпатичная, хоть и странная – больше на азиатские кинжалы узором и изгибом смахивает. Как оружие мне не сгодится, но как сувенир – почему нет?

Попинал-похлопал по стонущим – крепкие, паразиты, все живы. Трофеев в виде груды золота и легендарных магических артефактов троица бандитов не имела. Наверное, потеряли где-то, лопухи такие. И призадумался: с одной стороны, оставлять в живых за спиной потенциальных мстюнов – дело глупое, вот совсем. С другой – не факт, что я в Гденьске когда-нибудь появлюсь. С третьей: я, в принципе, от казней удовольствия не испытываю, когда самому казнить надо – тем более.

В итоге, порвал на стонущей бандитке платье, от чего она, первый раз за встречу, с настоящим ужасом заскулила: битая, ломаная, ну и, видно, надеялась, что я её насиловать с особой жестокостью буду. Но мне её не слишком чистые (и слишком ароматные) мощи были без интереса. Платье я распустил на лоскуты, как самую длинную тряпку, связал бандитов друг с другом, да и потащил за собой на верёвочке. И дотащил до центрально-казнильной площади, где была “сторожка городской стражи”.

– Открывай, стража! – застучал я в дверь сторожки. – Медведь пришёл, – не без иронии, вполголоса, дополнил я.

– А? Хто?! Чего надыть?!! – запричитала высунувшаяся в дверной проём стражничья морда, дохнувшая перегаром.

– Тебя “надыть”, – хмыкнул я, – разбойники, – ткнул я в связанную и умеренно изгвазданную троицу. – На прохожих нападают, пока стража водку жрёт.

– Тык… а точно разбойники? А ты кто таков? Добрые люди в такое время…

– Ты, страж, сдурел. Я, значит, напал, а потом в стражу их притащил?

– Это… Нескладно выходит, – признал он. – А всё ж, кто таков?!

– Грамотный? – на что последовал кивок, а я просто продемонстрировал письмо.

Чёрт знает, был ли этот тип грамотным, или впечатлился печатями и уверенностью. Но после минуты воплей в сторожку появились ещё несколько, таких же датых типов, развязали, повязали и оттащили бандитов в сторожку. Первый же заверил, что слов “почтенного видома” достаточно, чтобы отправить “подлых татей” на каторгу. Ну, чёрт знает, но тратить времени на эту историю я больше не собирался, так что просто направился к гостинице.

И непонятно: то ли просто нормальная случайность, то ли всё же “шуточка”, рассуждал я по пути. Впрочем, всё равно не пойму, так что махнул рукой.

В гостинице портье, клюющий носом, вскочил, извлёк откуда-то горничную, которая сопроводила меня до комнаты. Кивнула на требование пожрать и предложила потрахаться завернуть. Причём, судя по виду, рассчитывала перележать предложенное на спине и, возможно, подремать – очень уж сонный вид был у девицы, чудом не зевала. Отмахнувшись от предложения покрывать – и девицу, и её возможный сон – я засел за книги.