Чтение онлайн

— Ну, теперь занесли корректирующего фидбэка джуну, — зачем-то пошутил я, чтобы разрядить обстановку.

Рина посмотрела на меня как на идиота, вздохнула и села рядом с матерью замороженного. Я ожидал, что она что-то сделает с Кэролайн или хотя бы будет спорить, но она промолчала. Видимо, какие-то струны в душе у суровой тётки всё-таки задели. Халиб подошёл ближе и вгляделся в лицо Сида.

— Когда мы молодые, мы часто думаем, что сможем стать лучшим из лучших. Нас обуревают гениальные идеи. Жаль, что на деле оказываемся хорошими, работящими, но вполне простыми сверчеловеками!

—

Знаешь, Станислав, почему Халиб изгой? — вдруг сказала Рина, вернувшись к своему привычно-агрессивному тону. — Потому что он позволяет селиться на его территории разной швали. Лентяям и людям с альтернативной точкой зрения на происходящее. Потому что попустительствует подобному бреду!

— Как ты смеешь? — тихо, сквозь зубы прошипела Кэролайн, чуть не отпрыгнув от неё. — После того, что случилось. Я пыталась остановить его, остановить его армию, только чтобы вы прекратили бой и не тронули!

Рина поднялась с места. Она была почти на полторы головы ниже Кэролайн и на пару поколений моложе, но силы и гонора в них было поровну. Всегда раздражал такой типаж.

— Кэролайн, я занесу в отчёт всё, что касается бункера с замороженными гибридами. И ваши эксперименты с генетикой — тоже занесу. И то, что вы при своих навыках десятилетиями бездействуете — тоже.

— Становится душно, дамы, — сказал я, желая прекратить ненужную перепалку. — И, замечу, не только из-за того, что Алгоритм вентиляции больше не действует. Надо подниматься на поверхность, и поднять его. И нас ждут дела.

А дела действительно ждали. Что произошло в последующие полторы недели? Куча событий, важность которых мне сложно определить, потому рискну перечислить их все скопом, так сказать, в ускоренной промотке.

* * *

После телепортации Сида Рина с Халибом устроили переговоры. Скорее это был обмен взаимными упрёками — по поводу терактов Рины и тоталитарных религий, устроенных Халибом. По поводу украденного сына Рины, Окихито — тут уже я встал на сторону Халиба, упомянул про нашу драку, покушения на видного деятеля подполья скра, Джен и прямые угрозы. Потом все успокоились, и разум возобладал. Халиб спросил об Игоре и о том, какие у Первых планы по поводу нашего правления на планете.

— Я не знаю, как решит Игорь. Я всё ещё настаиваю на том, что вас всех! Всех троих! Надо к чертям собачьим заменить. И поставить нормальных хозяев Дворцов. Но пока дел по горло. Пока — поставьте на место Теодору, или я сама ею займусь!

Напоследок Халиб осторожно попросил посмотреть или скопировать ламу, мотивируя это тем, что такой ценный живой артефакт увели прямо у него из-под носа негодные ренегаты. На что, разумеется, получил полный отказ.

В тот же вечер я вернулся к работе. Тысячи хиоттхаиров, абсолютно голые и раздетые, вооружённые новейшим оружием, оказались в точке тринадцать, в тысячах километров от места битвы. Выйдя из-под действия Алгоритма, они оказались посреди ограждения, абсолютно ошеломлённым, напуганными и замерзающими. Ещё более испугался гарнизон колонии Грань, приглядывавшей за Точкой — все из солдат и офицеров читали о существовании подобной

расы лишь в старинных энциклопедиях, потому общий язык найти, конечно, не смогли. На помощь пришла Лия, быстро эвакуировавшая несчастных хиотхаиров к месту стройки, где уже командовал Йеркут. Вокруг Дворца вырастал городок, одновременно начал строиться город по другую сторону Внутреннего моря.

Конфликт с Халибом был исчерпан, но через пару дней разгорелся вновь. Одним прекрасным утром у дверей моего импровизированного кабинета в «Единороге» возникли Серафимион и Маркунда — после той битвы она наведывалась к нам всё чаще, и тогда я понял всё сразу.

— В общем, хочу на тебя работать, Стэн, — заявила она. — Надо как-то Халибу сказать.

Халибу сказали, и он вознегодовал. Объявил игру в молчанку на пару дней, не выходил на связь, как вдруг всё неожиданно для нас решила Ивита, к тому времени уже покинувшая планету. В то утро мне позвонила Мия, пригласив на чай в столицу Грани, в резиденцию к племяннице Звениславе Родриговне.

Пахло яблочным пирогом. За круглым столом в гостиной сидели парень с девушкой, лицом напоминавшие толкиеновских эльфов — высоколобые, светловолосые, прекрасноликие. А в углу, в откуда-то взявшемся детском манежике, полном игрушек и книжек в мягких обложках, резвилось трое детей двух-трёх лет.

— Эраст Понтийский, седьмое поколение, сто сорок лет, а это моя сестра, Энвига Понтийская, ей сто тридцать пять. Мы с планеты Аталавва, последние пару лет жили на Гмон-Яне.

— Нам там не понравилось, — вставила Энвига.

Её брат продолжил.

— Мы прибыли по приглашению прабабушки Ивиты, с нами трое наших правнуков. Четверо их родителей и ещё один правнук прибудут с Гмон-Яна послезавтра, прабабушке нужно накопить силы, чтобы перенести их.

Сюрприз показался мне очень приятным.

— Прекрасно! Сдержала Ивита, получается, обещание. Вас двое, их четверо, дети… Десять Сеяных!

— Существует небольшая проблема, — продолжила с небольшой заминкой Ядвига. — Их семьи давно хотели сменить Дворец, однако у них существуют некоторые… разногласия в методах работы и ведения хозяйства.

Они странно переглянулись, после чего Эраст вздохнул и озвучил неприятную правду.

— Людмила, моя правнучка, когда узнала, что вы Спящий, наотрез отказалась работать под вашим началом. В детстве ей рассказывали страшные сказки о вас… У остальных из нашего клана нет таких предубеждений. Поэтому мы двое и правнук Энвиги, Иммануил, хотели бы остаться работать у тебя, а семья Людмилы хотела бы выбрать другой Дворец. Я наслышан о Халибе и Теодоре, это весьма спорные хозяева, но кого бы вы посоветовали?

Выбор был невелик и очевиден.

— К Халибу пусть идут, — озвучила за меня его Звенислава Родриговна. — Под началом тётки-одиночки работать — такое себе, это я как правительница-узурпатор с многолетним стажем говорю.

На том и порешили. Тем же вечером я через Тизири организовал аудиенцию с Халибом и с радостью объявил, что привожу к ним во Дворец целых четырёх Сеяных из весьма отдалённого Дворца, с которыми весьма далёкие пересечения по генам. Настроение моего царственного коллеги весьма улучшилось.