Чтение онлайн

Я не смогу ей дать отношения, у меня всё это было. У неё это будет…

Через три года мне 40, а ей 23, я буду сгорать, а она расцветать, так какого черта тебе сдался старый чулок?

В моей комнате пахнет ею. В соседней — тоже она. В голове — мысли сходят с ума, а на улице пекло…

И в груди тоже пекло, пожары лютуют.

Сбрасываю рубашку, иду в душ и думаю, думаю, думаю…

Надеваю чистую футболку, спортивные брюки и уверенно направляюсь в гостиную, где пикник скоропостижно свернулся, а четыре внимательных глаза неотрывно

наблюдают за мной.

— Собирайся, — бросаю засранке и иду в прихожую.

Распихиваю по карманам два телефона, брелок и мятную жвачку.

За спиной слышу тихие вкрадчивые шаги.

Правильно, бойся. Ты сама напросилась.

— Марго, пакет разбери, — киваю на брошенные продукты.

Сука, даже не пожрал.

* HammAli Navai «Нет твоей вины»

Она сидит прямо, отвернувшись к окну и вцепившись одной рукой в ремень безопасности, другой ковыряя кожаную обивку кресла. Прощаю ей эту шалость, потому что знаю, что нервничает. Боится. Черт, да я сейчас сам самого себя боюсь. Не знаю, на что способен этот разбушевавшийся внутри меня демон, до этого спящий годами.

Я всегда предельно четко осознавал, что собираюсь сказать или сделать, но не сейчас, когда втапливаю педаль газа практически в пол. Всегда собранный и умеющий контролировать ситуацию, я поддаюсь внутренней истерике, с которой не в силах справиться. Она — моя истерика и наказание.

Если эта девчонка не понимает по-хорошему, я умею объяснять по-плохому. Я объясню ей так, что потом она меня возненавидит, а вот мне скорее всего понравится, и это пугает даже меня.

Паркую машину прямо напротив входа в отель, чтобы она отчетливо осозновала, куда я ее привез. Унизительно? Да.

Мы оба молчим.

Приоткрываю окна, чтобы впустить московский удушающий смог. Я бы сейчас с превеликим удовольствием закурил, но вспоминаю, что бросил это дело 15 лет назад, когда родилась Маргарита.

— Ты ведь понимаешь, что будет, если мы туда войдем? — нарушаю тишину, отчего ее плечи вздрагивают. Надеюсь, она осознает, что в гостиничном номере я ей не стихи Есенина зачитывать буду.

Девчонка поворачивает голову ко мне и смотрит глазами, в которых волнуется паника, желание, страх и азарт. Но Сурикова Юлия Владимировна такая непредсказуемая, что хер ее знает, что победит.

— Понимаю, — задирает подбородок, пытаясь выглядеть увереннее, но я хоть и не Станиславский, но тоже не верю.

— Я надеюсь на это. Ты же взрослая девочка? — какой постоянно хочешь казаться.

Кивает.

Хорошо.

— Ты ведь понимаешь, что потом… — намеренно замолкаю, — … потом ничего между нами не изменится?

Молчит.

Вот это оно и есть. Потому что потом она будет считать, что у нас отношения, а я поступлю с ней, как последняя тварь.

Но я

хочу сразу дать понять, на что ей рассчитывать не стоит, прежде, чем согласиться выйти из машины.

— Это для вас не изменится, — отворачивается к окну.

— Юля, — беру ее за руку, которой она уже успела вытащить нитку из кресла. Девчонка тут же оборачивается и переплетает наши пальцы. Вот черт, что я хотел сказать? Когда она вот так смотрит, а кожа чувствует ее прикосновение, думать рационально, хрен, у меня получится. — Отношения — не для меня. Они мне не нужны. Мне 37 лет, а тебе 20. Задумайся. Всё, что я могу тебе предложить, — киваю на вход отеля, — пойти туда и переспать.

Стойко выдерживает мою чертову правду, но юлить и романтизировать я не умею. Только правда, какая бы больная она не была. Потому что скрывать — сделать больнее.

— Мне подходит, — шепчет и сильнее сжимает мою ладонь.

Пффф…выдыхаю. Ну что за дура малолетняя, а? Сама же потом будет страдать.

— Юль, ты…

— Перестаньте. Хватит, — взрывается девчонка, выдергивая ладонь. — Вы врете самому себе. Неужели вы не видите то, что между нами происходит? — она хмурит брови и выжидающе смотрит.

— Вижу. И не отрицаю. Это называется похоть. Именно поэтому я предлагаю пойти в отель и сделать так, чтобы это чертово притяжение развеялось.

— Это не похоть, — кричит она. — Это другое!

— Юль, не романтизируй и не усложняй. Я даю тебе две минуты. Подумай, как следует. Либо я отвожу тебя домой, и мы больше не пересекаемся, либо выходим из машины и идем в номер.

— А потом?

— Потом я отвожу тебя домой, и мы больше не пересекаемся.

— То есть, исход в любом случае будет один? — невесело хмыкает.

— Да. Но в первом случае, мы оба получим удовольствие, а во втором — у тебя останется твоя гордость и самоуважение.

— Считаете меня бесхребетной?

— Я надеюсь на твоя благоразумие.

— Такой взрослый и умный, но такой дурак, — качает головой и остервенело отстегивает ремень. — Хорошо, — выбирается из машины и яростно хлопает дверью.

Согласен.

Дурак, раз глушу мотор, лезу в бардачок за защитой и выбираюсь следом.

Зараза, в гневе я хочу ее больше.

Я вижу, что для нее это впервые — таскаться по отелям для разового перепихона. Сейчас я ей верю. Пока девушка — администратор оформляет нам номер, Цыганка жмется в стороне и заламывает кисти.

Черт, да для меня это тоже не частое мероприятие. С Катериной мы встречались у нее дома, а когда в последний раз я снимал номер, чтобы потрах***, я и вспомнить не смогу. Тем более сейчас. Когда мое нутро плавится и горит желанием.

Пропускаю Смутьянку вперед и задерживаюсь на маленькой заднице. Она одета в простые джинсы и однотонную футболку — ничего соблазнительного, но, блть, мне достаточно ее волос и понимания того, что это именно она, чтобы возбудиться до болезненного состояния.