Чтение онлайн

— Подумайте о том, что делаете, Тесс, — сказал Норт. — Представьте, как бы вы себя чувствовали, если бы незнакомец заговорил с вашим ребенком о сексе.

— Я поступаю правильно.

Заявление показалась излишне самонадеянным даже ей самой.

Норт слегка наклонил голову и пошел наверх.

Она услышала, как закрылась дверь студии, и несколько секунд смотрела на его фланелевую рубашку, прежде чем вспомнила, что сама о ней попросила. Тесс сбросила шаль и целиком закуталась в ткань вместе с Рен, только нос наружу оставила. Рубашка казалась неправильной.

Не пахла толстовкой Трева. Вместо этого пахла улицей. А самое тревожное — не имела капюшона, внутри которого Тесс могла бы спрятаться.

Рен что-то проворковала. Рубашка Норта ее устраивала. У малышки не было воспоминаний о том, как Трев пролил на себя кофе, и ей никогда не приходилось подбирать одежду с пола и просить хоть разок донести чертову штуку в шкаф, а не бросать где попало.

Было ли предательством, что ныне Тесс больше переживала смерть Бьянки, а не мужа? Могла ли Тесс сделать для нее нечто большее? За Бьянкой, заботой о Рен и оказанием помощи Илаю гнев, который подпитывал Тесс в течение стольких месяцев, сместился на новую цель. На Иена Норта.

Она посмотрела на лестницу. Ей нужны были ответы, и Тесс не позволит ему и дальше увиливать.

Просторную студию щедро освещала пара больших окон на крыше. Полы были новыми, из светлого дерева твердых пород, в отличие от остальной, более темной, отделки. Никаких ярких картин на стене — никаких зажигательных плакатов с вылетающими из праздничных шляп ракетами, никаких тебе двенадцатифутовых трафаретов в ожидании, чтобы их приставили к кирпичу или холсту и оживили с помощью аэрозольной краски. Норт сидел за компьютером спиной к двери.

— Не слышал, чтобы вы постучали.

— Странно. — С Рен, легчайшим перышком, на руках Тесс прошла в комнату. — Вы настоящий человек-загадка. Мне любопытно. Есть ли у вас какие-нибудь человеческие черты, кроме этой темной загадочности?

— В моей натуре много чего имеется, — повернулся он к Тесс.

— Спесь? Склонность к мрачному пессимизму?

Норт встал из-за стола, ничуть не показывая, что ее оскорбление достигло цели. Его рост, челюсть грузчика и длинные мускулистые руки казались неуместными для человека, которому не требовалось поднимать что-нибудь тяжелее красильного валика.

— Если я отказываюсь демонстрировать всему свету каждую эмоцию, которая мельтешит в моем мозгу, это еще не делает меня заносчивым.

Тесс уловила намек.

— Я не мельтешу. А если Птичка не ваш ребенок, то чья она?

— Не люблю, когда меня прерывают во время работы.

— Да вы наверно пасьянс на компьютере раскладывали. Будь вы семейным, вас бы все время прерывали. Дети, мужья, подруги, доставка посылок. Так обстоит дело с нами, женщинами. А Птичка вообще на первом месте. Важнее даже вашей работы. Так чья она?

Он сунул руку в карман своих неряшливых джинсов.

— А если я скажу, что она моя? Вы тогда уберетесь отсюда?

Тесс глянула на него как на идиота: так на нее смотрели давешние девочки-подростки.

—

Вы что, меня за дурочку принимаете?

— Я вас принимаю за занозу в заднице!

— Мы можем поговорить откровенно?

— Я не люблю разговоры, хоть откровенные, хоть нет. Не могу работать, когда вы то и дело выскакиваете, словно чертик из табакерки.

— Грубо как. Вы втянули меня в свой бардак, и мне нужно знать, во что я вляпалась.

— Делайте свою работу, — резко парировал Норт. — Я позабочусь об остальном.

Тесс не отступала.

— Обещаю не смотреть вам в глаза, пока вы будете говорить. Я знаю, вы от этого нервничаете.

— Я вовсе не боюсь смотреть вам в глаза.

И доказал это. Взгляд его глаз, темных как грех, сомкнулся с ее взглядом, пока Тесс не почувствовала: Норт увидел все, что ей хотелось скрыть — ее гнев, угрызения совести за смерть Бьянки и стыд за то, что не могла отрешиться от потери единственного мужчины, которого когда-либо любила. Тесс первая отвела взгляд, переключив внимание на Рен.

— Один из нас должен заботиться о ней.

— Считаете, что я не забочусь? — Он резко махнул рукой в сторону окна. — Сядьте там. На тот стул.

Тесс посмотрела на стул с прямой спинкой, на который показывал Норт.

— Зачем?

— Потому что вам сейчас все равно нечего делать.

Любопытство пересилило, и она села, куда указано. Он закатал рукава джинсовой рубашки, обнажив мускулистые предплечья, словно созданные рубить дрова. Но вместо топора взял альбом для рисования.

Тесс уставилась на Норта:

— Вы собираетесь меня рисовать?

— Не ждите ничего лестного.

Она смущенно заерзала.

— Я вообще удивлена, что вы умеете рисовать. Думала, вы орудуете только валиками, трафаретами и баллончиками с краской.

— А я и не утверждал, будто хорошо рисую. Ну-ка, сдвиньте ноги влево.

Тесс ощутила себя большой и неловкой, однако сделала, как он велел.

— Если вы нарисуете мне фиолетовые рожки или «пузырь» с какой-нибудь надписью, я подам в суд.

— Я запомню.

— А можно мне потом получить рисунок, чтобы продать на eBay? — Норт склонил к ней голову так, что лохматый завиток упал ему на лоб, но не ответил. — По-вашему, сколько я сумею выручить?

Он подвинул второй стул под потолочное окно и сел.

— Поверните свой торс так, чтобы быть лицом ко мне.

— Никогда не представляла, что вы используете блокнот для рисования. Вот паяльную лампу — да, но… — Он положил лодыжку на противоположное колено, поставил альбом себе на бедро и стал изучать Тесс. Она смущенно уставилась на стену за его головой. — Я серьезно насчет eBay. Мне бы пригодилась новая машина. Яхта тоже сойдет. — Его карандаш задвигался по бумаге. Она скрестила ноги и снова выпрямила. — Или домик в Тоскане. Может, с оливковым садом. Или виноградником. — Более длинные штрихи карандаша. Пауза. Норт вырвал листок из блокнота, скомкал его в шар и швырнул на пол. Она смотрела, как комок катится к фиолетовому дивану. — Бьянка сказала, что вы не можете работать. Что у вас застой.