Посвященные в любовь...
Шрифт:
О чувствах Егора я узнала из его посмертного письма и подарка в виде изумительной броши. Рим, конечно, об этом догадывался. Но Егор не выставлял своих чувств наружу, и муж с уважением относился к нему.
Не поверишь, Маша, меня больше всего удивило в романе Мики то, что письмо Егора можно считать усеченным вариантом романа Мики. Он также деликатно и корректно рассказал о своей безответной любви к тебе. Так что я не знаю, что будет с моим мальчиком. Не уверена, что он забудет тебя, Маша, — не удержала слез Вера.
Они долго
Когда прибежали мальчишки и застыли в недоумении, пришлось быстро вытирать слезы. И Маша, как когда-то Вера, объяснила детям, что это слезы радости.
Праздник, объединяющий поколения
С утра Маша провела важное совещание с коллективом кафе. Приближался День Победы и у нее возникла идея. Она хотела этот день сделать для фронтовиков настоящим праздником. Поэтому серьезно готовилась к совещанию. Много читала. Особенно интересовало ее все, что касалось питания, продуктов, меню ресторанов и столовых военного времени.
Задача номер один — это узнать, сколько ветеранов проживают в их районе и всех пригласить на обед. В этот день кафе будет открыто только для участников ВОВ и обед будет бесплатным с небольшими подарками.
Обязательно будут звучать песни военных лет. Надо продумать меню.
Денис предложил разместить во дворе военно-полевую кухню и всех желающих угощать бесплатно фронтовой кашей с тушенкой, а фронтовикам можно предложить и знаменитые 100 грамм.
— А что такое эти 100 грамм? — спросил кто-то из молодых официантов.
— Впервые «наркомовские 100 грамм водки» были утверждены еще во время Финской войны в 1940 году, — объяснила Маша. Автором этой идеи был Клим Ворошилов. Он предложил Сталину издать распоряжение о ежедневной выдаче бойцам Красной Армии по 50 граммов сала («ворошиловский паек») и 100 граммов водки («наркомовские 100 грамм»). Для танкистов эта норма была удвоена. Ну а элите вооруженных сил — летчикам, полагалось по 100 граммов коньяка.
— Ух ты! Мария Александровна, удивили! — воскликнул Денис. Я про 100 грамм фронтовых знал, но то, что летчикам 100 грамм выдавали коньяком, узнал впервые. Хотя все правильно. Летчики и танкисты — это не пехота. Шансов выжить в воздухе или на минном поле у летчиков и танкистов было куда меньше.
— Маш, меню предлагаю такое: суп-кулеш фронтовой, пирог с гречневой кашей, обжаренным луком и грибами, селедочка с печеным картофелем на углях и зеленым лучком, сало соленое, малосольные помидорчики и огурцы, чай с тортом «Победа», — И в качестве подарка — наш фирменный, но небольшой тортик «Иван-да-Марья».
— Вик, меню отличное. Но откуда у нас торт «Победа»?
— Завтра заценишь.
Звонок от Арса отвлек Машу от дресс-кода для сотрудников в этот день.
— Маша, подъеду к тебе минут через 5–7. Предлагаю съездить в галерею. Я представлю новую владелицу. И мы сегодня же почти всех уволим.
— Арс,
— Когда увидишь этот силиконовый ужас с нулевым IQ, поймешь меня.
Маша позвонила Ивану и попросила подъехать к галерее, если сможет.
— Oui, tu avais raison /Да, ты был прав/, — сказала Маша, увидев вышедшую навстречу управляющую галереей.
Арс, не церемонясь, представил Машу. И объявил, что она сейчас побеседует с каждым и оставит тех, кого сочтет нужным. Расчет получите в размере трех окладов. И не вздумайте устраивать сцен. Потеряете все.
— Маш, я ненадолго. Что-то случилось у Марика. Я туда и обратно. Сейчас тебе принесут личные дела и трудовые книжки.
Маша пригласила управляющую Илону Кострову. И сразу в голове сверкнула мысль, а не дочь ли она Федора Кострова?
Тем не менее разговаривала ней спокойно. А вдруг эта Илона хороший специалист? Надо послушать.
Первое, что удивило Машу, это жевательная резинка во рту у Илоны Костровой.
— Не могли бы вы разговоривать, вынув изо рта жевательную резинку?
Не отвечая на просьбу Маши, Илона принялась звонить по телефону.
Маша открыла ее личное дело и ужаснулась. У этой Костровой Илоны Федоровны не было никакого образования.
— Так, — сказала Маша. — Вы уволены, Илона Федоровна. У вас нет соответствующего образования. У вас его вообще нет. И вы не имеете права работать в галерее. Будьте добры, сдайте все ключи.
— Сейчас приедет мой парень. Вот тогда ты посмотришь, кто вылетит отсюда.
— Вы, по-моему… не догоняете. Галерея принадлежит мне, а не вашему парню и тем более не вам. Вы хотите, чтобы я позвонила в милицию? Ключи на стол!
— Да подавись ты этими ключами! — выкрикнула она и запустила их в Машу, которая чудом успела увернуться.
И тут же раздался дикий визг Костровой и рык Ивана: «Я тебя, тварь, корова силиконовая, сейчас грохну мордой об стол, а потом с лестницы скину и в лесочке прикопаю».
— Руку отпусти! Сейчас приедет мой парень, тебя самого мордой вниз поставят.
— О, какие люди! Привет, Иван, — протянул ему руку вошедший мужчина.
— Привет, Тайсон.
— Маша?! — удивился тот, кого назвали Тайсоном. Вау, какая же ты стала красавица!
— Здравствуй, Гриша.
— Эй, Тайсон, это моя жена, не забывайся!
— Забудешь тут, когда твой хай-кик по интернет-просторам гуляет. Красавец!
Не веришь? Ты у меня даже на заставке в мобиле.
— Ну, Мика, удружил! — вскипел Иван, увидев бой с Князем.
— Везучий ты, Ванька. Мы вместе учились. И я мечтал, чтобы Маша стала моей девушкой.
— Зато нынешняя твоя… кхм… чуть не разбила ключами лицо моей жене. Маша чудом увернулась.
— Она не моя. Ее отец, профессор Федор Костров, помог моей матери с ногами. Она тогда прям помолодела. Бегала легко. А потом вдруг умерла прямо на улице.