Чтение онлайн

— Маш, он не только подтянулся, но и на коляске доехал до туалета. Я ему только поставил высокий металлический стул в душевой и пониже на полку выложил шампунь и необходимые мелочи. Так что он у тебя мылся сегодня сам. Сам вытирался, сушил себя феном, напялил халат. Я ему потом подкатил его электроколяску, и он доехал до гостиной.

— Неужели это правда?! Побегу и зацелую!

— Маша, не стоит туда бежать!

— Почему? У него посторонние?

— Да нет! Андрей будет сейчас делать первый укол. А это, я скажу

тебе…

— Вань, прости, что вмешиваюсь, — не удержался Андрей, — но не могу не спросить: ты почему на Машу наорал?

— Андрей, я сам не знаю. Я никогда не повышал голоса ни на Машу, ни на детей. Готов убить себя! Когда она бросилась ко мне, я испугался, что не смогу удержаться и потащу ее за собой. И заорал…

— Дурак, ты, Иван! Обидел такое сокровище. Умница, красавица, троих детей выносила и родила тебе. Любит осла такого. А как ухаживает за тобой… Зажрался ты, Иван, вот что я скажу тебе.

Видел бы ты мою бывшую жену. Я-то, идиот, думал, что она красивая и верная. А когда впервые увидел твою Машу, сразу понял: моя бывшая по сравнению с Машей — это деревенская баба с дурным вкусом и манерами. А я первое время даже переживал, что она ушла к любовнику. Говорить с ней было не о чем. Да и секс у нас был паршивенький. Под одеялом, без света и только ночью. Как хочешь, так и изворачивайся. Зато сплошные понты. А у тебя…

— Сам знаю, что у меня, — резко перебил его Иван. Вот только того не знаю, как вымолить прощение.

— Говори так, как и мне объяснял. Ладно, Иван, уверен, Маша все поймет. А у нас сегодня еще один сюрприз. Мы делаем первый укол.

Я знаком с этим препаратом. Колол его одному из партийных лидеров ГДР, когда 10 лет назад проходил стажировку в Берлине в Центре хирургии костно-мышечной системы знаменитой клиники Шарите.

Моим руководителем был профессор Георг Вельдман. Он и познакомил меня с израильским препаратом. Объяснил и показал, как правильно определить точку прокола. И хотя инъекция в коленный сустав вводится тончайшей иглой через все слои мягких тканей в полость коленного сустава под местной анестезией, орали от боли все. Хотя Вельдман настаивал на инъекции без анестезии, как абсолютно бесполезной в данной ситуации.

Так что, дружище, я тебя предупредил. Колем?

— Конечно, колем! Если уж Мика в свои 10 лет выдержал и не орал, то я на его фоне имею право только постанывать или пищать, как крыс в захлопнувшейся крысоловке.

— Тогда вперед! И да поможет нам Бог!

Да, хорошо шутить. Но когда, несмотря на анестезию, игла попадает в полость коленного сустава, тут тебя боль рвет в клочья. И если это так с анестезией, то что было бы без нее?

Стиснув зубы, покрывшись испариной, Иван приговаривал про себя: «Это тебе за то, что Машу обидел, дебил несчастный».

Голова раскалывалась. Сердце учащенно билось.

И вдруг боль внезапно исчезла, свернулась, как рулон бумаги. Иван свободно выдохнул.

— А ты, оказывается, стоик, — похлопал по плечу Ивана Андрей. — Даже не пикнул. Мужественно перенес боль.

Как себя чувствуешь?

— Не пойму. Вроде не болит. Только спать хочется.

— Это хорошо. Давай я тебя прикрою. Спи.

Андрей вышел из гостиной и столкнулся с Машей, стоявшей за дверью.

— Машенька, ты что? Не беспокойся. Твой Иван — сильный мужик. Даже не пикнул. Выдержал. Все будет хорошо! Он уснул. Не стоит его беспокоить.

Иван провалился в глубокий сон с мыслью о том, что он обидел своим окриком Машу. Он слышал чьи-то голоса, осуждавшие его поступок. Бегали чужие дети и кричали ему что-то обидное. Плакала Маша. И появившаяся вдруг Бабли обозвала его тупым бараном.

Он с трудом открыл глаза. Понял, что лежит на диване в гостиной. Маша дремлет в кресле рядом. В соседнем кресле сидит Андрей и что-то вписывает в свой блокнот.

Увидев, что Иван проснулся, Андрей подошел к нему и положил руку на лоб.

— Ваня, как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Но у меня почему-то мокрая футболка. А почему Маша в кресле спит?

— Ты напугал нас. У тебя резко поднялась температура. Это допустимо при подобной инъекции, но не настолько. К тому же у тебя начался бред. Ты разговаривал с кем-то на французском языке, все время повторяя одну и ту же фразу. Я не знаю французского, но ты явно просил у кого-то прощения, потому что слово «пардон» звучало много раз. Затем перешел на немецкий.

— Ты разговаривал с какой-то женщиной и просил простить тебя, — подсказала мужу проснувшаяся Маша.

— Маш, и во сне и наяву я могу разговаривать только с одной женщиной — с тобой. Прости своего адиёта. Ты так неожиданно бросилась ко мне. Я испугался, что не устою на ногах и грохнусь вместе с тобой. Больше всего я боялся упасть на тебя, мой воробушек.

— Pardonne moi mon amour/Прости меня, любовь моя/, — я все время повторял эти слова, обращаясь к тебе в моем сне, потому что я насвинячил, а ты плакала.

— Так, друзья мои, дальше вы и без меня разберетесь, — вмешался в разговор Андрей. — Держи градусник. Мне нужно знать, какая у тебя температура.

— Маша, смени футболку мужу. Он пропотел.

Температура была нормальная. Иван решил, что подскочила она, скорее всего, на фоне его переживаний.

— Я пошел. Меня Нил с Полканом ждут. Если что, звоните. Счастливой ночи вам, — подмигнул Ивану Андрей.

— Маш, ты простишь меня?

— Нет… Мне прощать нечего. Ты всего лишь эмоционально меня предупредил. Я это поняла чуть позже. Просто я люблю тебя, Ванечка, по-прежнему очень сильно люблю.

У Ивана чуть не остановилось сердце от ее «нет». Эти секунды он с трудом пережил.