Посвященные в любовь...
Шрифт:
— Пап, — подал голос Арс, — есть еще — Childhate /Детоненавистник/. Это будет пострашнее.
— И я о том, сынок. Да простит меня Иван, но я не могу не рассказать об одном случае, который произошел с семьей Ивана и Маши. Они как-то нечаянно столкнулись с такой детоненавистницей. Ваня уже готов был ее пустить на стельки. Но Машенька задала ей дивный вопрос: «Вы замужем? У вас есть дети? Нет? Мне жаль вас. Вы пропустили самое главное — жизнь».
Мика и Арс с восхищением одновременно зааплодировали Маше. А Иван обнял жену.
— Но самое
— Это поколение утратило истинное значение романтики. Столько песен, в которых нет уважения к женщинам. Нельзя относиться к женщине, которую любишь, как к куску мяса. К своей любимой нужно относиться, как к принцессе. Петь ей те песни о любви, в которых есть настоящий смысл. Возможно, я старомоден, но уважение к женщине, которую ты любишь, должно быть приоритетом».
— Я поднял этот вопрос потому, что у всех нас были два очень сложных года. Я рад, что несмотря на трудности, мы выстояли. За настоящую любовь надо крепко держаться. И женщину, которой ты сказал «люблю», надо любить так, словно это ваш последний день на земле, — сказал Римас, выразительно посмотрев на Мику.
И, если у вас случились проблемы, но только не измена, (это даже не обсуждается) и вы помучились сами и помучили друг друга, но поняли, что жизнь друг без друга невозможна — вот это и есть настоящая любовь!
Нет ничего выше и романтичнее, чем любить свою женщину, живя в унисон. Мы Верушкой не знаем, что такое скандалы, ругань. Единственное ругательство, которое я слышал от своего солнышка звучит так: «Хоть ты и балбес, Римас Штейн, но я по-прежнему тебя люблю!» Не поверите, я готов слушать его еще и еще!
Я желаю вам всем сохранить огонь настоящей любви на всю жизнь! Будьте счастливы!
Гости разошлись в три часа. Маша быстро загрузила обе посудомоечные машины. Иван провожал гостей. Разговорились с Сашкой и Микой по поводу еще одного совместного ИП. Потом он выпустил собак погулять.
Когда после душа Иван вошел в спальню, Маша спала. Черт побери! Называется, обещал жене волшебную новогоднюю ночь любви. Иван лег рядом и придвинулся к Маше, ругая в душе себя, Сашку и Мику, с которыми, как назло, заговорились.
Осторожно и очень нежно обнял жену со спины и коснулся губами плечика, понимая, что проиграет в борьбе с сумасшедшим желанием, которое его просто рвет на части. И когда она повернулась к нему, он со стоном крепко обнял ее, целуя горячо и жадно. Иван задействовал целый арсенал ласк: губы, руки, поглаживания, поцелуи…
Его губы обжигали поцелуями изящное тело Маши. После родов она быстро восстановилась. И сейчас ее гибкое тело отзывалось легкими грациозными движениями на его поцелуи и ласки. Постепенно Иван добрался до самых сладких и сокровенных уголков ее тела, заставляя ее стонать, изгибаться дугой, сминая простыни.
— Я хочу тебя, —
Задыхаясь от счастья, они вместе достигли вершины. И он услышал ее шепот: «Люблю тебя!» — и на выдохе: «Это было восхитительно…» А он не в силах разжать объятия, повторял: «Моя и только моя. Единственная и желанная навсегда, моя Машенька…» — крепче прижимая ее к себе.
А потом они устроили танцы топлес с переходом на ню под песни Лайонела Ричи. В движениях Ивана было столько нежности и страсти одновременно, что плавилось все вокруг. Пошел седьмой год, как они вместе. Роскошное тело Маши волновало его по-прежнему. Но Ивану никогда ее не хватало. Он хотел ее постоянно. Ее тело восхитительно пахло свежестью, потрясающим разнотравьем и счастьем. Терпко и пьяняще. Так пахнет любовь.
И танцевала Маша бесподобно. Гибкая и грациозная, она словно околдовывала, доводила до исступления Ивана. И уже невозможно было сдерживаться…
— Воробушек, знаешь, о чем я сейчас вспомнил? — спросил он ее, когда они вернулись в реальность. — Наш отдых в этом году на взморье. Римас в один из вечеров устроил тогда мужские посиделки «за жизнь».
— Это когда вы спалили свои трусы? Да, мы девочки, повеселились тогда от души. Вы же решили переместиться подальше от дома. Развести костер, запечь картошку, почувствовать себя Робинзонами на необитаемом острове.
— Маш, ну дураки были. Но было забавно.
— Конечно. Особенно, когда вы полезли купаться в полночь, а потом свои мокрые трусы развесили у костра. Мы с Теей, хотя она была на седьмом месяце, Верой и Лией решили вас припугнуть. Мию, как впервые беременную, оставили за детьми присматривать. Зато она выдала нам Микину портативную камеру с высоким разрешением для ночных съемок. Вот тогда мы много чего наснимали.
— Маш, я не понял. Что вы сделали? С этого места поподробнее, любовь моя.
— Да ничего особенного. Так, развлеклись немного. Я в интернете скачала злобный медвежий рык. Ну и включила запись. Сначала вы все замолчали, потом встрепенулись, когда услышали треск ломающихся сухих веток. Сашка заорал: «Все в воду!» — и вы туда бросились. А Мика столкнулся с Арсом и повалил вашу самопальную сушилку с трусами в костер. Зрелище было улетное: пятеро Ты, красивый как Посейдон, первым выскакиваешь из воды, хватаешь ведро с картошкой, зачерпываешь воду и начинаешь заливать костер. За тобой выпрыгивают остальные. Мика хватает… миску с огурцами и начинает вместе с тобой заливать костер. Римас с Арсом двумя палками пытаются выхватить ваши кроссовки. Сашка хватает нож и направляется в нашу сторону. Наверное, решил забить медведя ножом для чистки овощей.