Посторонние. Книга 1

Мы повстречались задолго до того, как нас официально представили друг другу. Это был один из тех дней, когда лето еще не ушло, а осень пока не наступила. Деревья уже стремительно обнажались. Но солнце, пытаясь скрыть это непринужденное разоблачение, светило во всю прыть. Игривый ветер гонял по воздуху нити паутины, и те щекотали лицо.

Во дворе перед школой, как всегда, было много ребят. Затертая до дыр лавочка с трудом умещала с десяток узкобедрых подростковых фигур. Мальчишки курили, передавая сигарету по кругу. И каждый, дожидаясь своей очереди, в нетерпении притопывал ножкою, взбивая облако пыли.

Я,

с буханкой хлеба, варварски надкушенной с одной стороны, шла домой. И, взамен тому, чтобы делать крюк, решила срезать наискосок.

– Эй, – услышала я, когда незнакомая компания осталась позади. Вслед за этим последовал характерный свист, которым обычно подзывают собак. Я дернулась, но не остановилась. Будь они местными, или чужаками… Для них, я служила мишенью.

Когда сзади послышался звук шагов, я, испытывая острую потребность пуститься наутёк, стиснула зубы и крепче сжала в руке буханку. Мальчишка чуть опередил меня, развернулся лицом, и продолжил свой путь задом наперёд. Я ускорила шаг, он тоже ускорился.

– Почём нынче хлеб? – услышала я звонкий юношеский голос, в котором не было присущей его ровесникам злости и едкости.

– Тебе не по карману, – парировала я, гордо выпятив вперёд подбородок, и не замедляя хода.

– А ты угости! – ухмыльнулся мой «провожатый». Навскидку он был старше меня на несколько классов. В школьные годы именно «классы» служат универсальной системой координат.

– Обойдёшься! – хмуро бросила я снизу вверх.

Я уступала ему в росте, и один его шаг был равен двум моим. В то время как я шла вприпрыжку, он непринужденно рассекал воздух, сложив руки в карманы джинсов, совсем по-взрослому. Да и прикид его, а также стрижка, показались мне тогда слишком уж козырными для местного контингента. «Очередной избалованный маменькин сынок», – про себя заключила я, слегка устыдившись при этом собственных стоптанных кедов, и видавшего виды, любимого свитера.

– А чё, смелая? – с вызовом заметил юноша, вскидывая голову, отчего каштановая челка съехала на бок, – Я и сам могу угоститься.

Я раскрыла рот, взяла буханку двумя руками, готовая к обороне. Но тут мое внимание привлекло дерево прямо по курсу, на которое мой новый знакомый, спустя пару секунд, налетел спиной. Он громко ойкнул, но не упал, а лишь коснулся кончиками пальцев травы под ногами. Я же, используя шанс, пришпорила, и остаток пути до подъезда преодолела бегом.

– Засцала, малая? – моих ушей достигла финальная реплика, которую сопровождали раскаты одобрительного хохота.

«Вот же козёл», – подумала я, оставляя в прохожей запыленные кеды.

После ухода отца в квартире стало слишком просторно. Хотя, по сути ничего не изменилось. Я по-прежнему делила спальню с Машкой, старшей сестрой. А мама обитала в родительской. Я представляла, как ей одиноко, должно быть, спать в пустой кровати. А потому частенько ускользала по ночам в мамину спальню, занимая прежнее отцовское место. И мне казалось, что, даже спустя три года, его запах все еще витает в воздухе.

«Овца», – подумал я в тот момент, наблюдая как безразмерный «бабушкин» свитер скрылся в дверях подъезда. И отмечая не без гордости, что в моем районе девчонки выглядят куда приличнее!

Коттеджный городок, где текло мое беззаботное детство, с городской средой разделял глубокий

овраг. Около получаса в объезд на машине, и всего десять минут пешком. Бывало, перемахнёшь навесной мост, и череду уютных домиков сменяют допотопные малоэтажки.

Тогда свой интерес я объяснял исключительно любопытством. А, повзрослев, понял, что дружба с местными льстила моему самолюбию. В этой «рабоче-крестьянской» среде я, несомненно, был лидером! Что говорить, если одни мои джинсы стоили больше, чем весь их гардероб вместе взятый…

Пацаны заглядывали мне в рот, когда я рассказывал об отцовской новой тачке, или о каникулах, проведенных на заграничных курортах. Они коротали лето, в лучшем случае, на берегу деревенской речушки.

Ближе всех мне оказался Димон, высокий и худой, как жердь. Его родители относились к разряду «падшей интеллигенции». Так говорила мать, осуждая мою неосмотрительность в выборе друзей. Однако безропотно принимала Димку в нашем доме, и угощала лимонадом, когда мы часами резались в приставку. Однажды, на день рождения я подарил другу свои новехонькие водонепроницаемые часы. Чем окончательно подкупил его доверие! Родителям соврал, что потерял. Кажется, мать не поверила…

Частная школа с математическим уклоном. Просторный дом с отдельной комнатой и спортивной площадкой. И даже потенциальная «невеста», блондинка по-соседству, с которой мы вместе выгуливали собак. Я был единственным ребенком, и родители не скупились на подарки. Оправдывая таким способом постоянное отсутствие времени. Что было мне на руку! В свои двенадцать я ощущал себя королём мира. Знать бы тогда, каким хрупким окажется этот мир.

– У мамы появился новый парень, – хмыкнула Машка. Она сидела на своем обычном месте, перед зеркалом, и усиленно давила очередной прыщ на лбу.

В 16 сестра была искушенной в амурных делах. Её собственный парень регулярно появлялся на пороге. И, точно бычок на привязи, ждал Машку. Которая тем временем изводила пудру, в тщетных попытках замаскировать россыпь веснушек на щеках.

При всем стремлении выглядеть лучше и привычке злоупотреблять косметикой, Машка казалась мне воплощением женственности и красоты. Уступая только маме! Казалось, сестра взяла самое лучшее от обоих родителей. От матери: копну густых, как лошадиная грива, волос с трудом удерживаемых на затылке резинкой и глубокие карие глаза, с легкой поволокой. От отца – рост и гордую стать. Мне же достались объедки. На меня у природы не хватило вдохновения! И весь мой облик вышел каким-то средненьким. Средний рост, неброская внешность. Не дурнушка, но и не красавица…

– Глупости! – хмуро бросила я поверх книжки.

– А вот и нет, – озорно подмигнула Машка, – я видела, как она выходит из какой-то офигенной тачки.

– Где? – я отложила книгу и недоверчиво посмотрела на сестру.

– А там, за углом, – махнула она рукой, – видно специально тормознули, чтобы никто не увидел.

– Может быть таксист? – растерянно предположила я.

– Ой, Нинка! – раздраженно фыркнула сестра, – Ну ты и тупица! Из такси с букетом не вылазят.

Я задумалась, припоминая алые розы, недавно принесенные мамой с работы. Желая утолить мое любопытство, она выдумала какой-то корпоративный праздник, где одаривали всех без исключения женщин.