Посткарантин
Шрифт:
Я перевела дыхание. Тишина в кабинете едва ли нарушалась. Ручка поскрипывала, периодически сменяясь шелестом страниц, на стене тикали часы, украшенные пластиковыми узорами.
Спольников сидел за своим столом, быстро что-то записывая в одну из карт. Подле него стояла темноволосая Арина, молоденькая медсестра из административного отдела. Пышногрудая такая девушка, при этом удивительно худенькая. Свои иссиня-черные волосы, она всегда собирала на затылке, прикалывая красивой заколкой. У Арины было милое личико с большими наивными глазами и губами, которые она вечно красила ярко-красной
Увидев меня Арина, удивленно хлопающая своими длинными ресницами, испуганно отшатнулась и задела стопку карт, сложенных на краю стола. Тех самых, которые так усердно заполнял Спольников.
Девушка, бормоча извинения, сразу кинулась собирать карты с пола, а Спольников, наконец, посмотрел на нас с Рожковым.
Его глаза распахнулись.
– О, Господи! Маша! Что случилось?… – Антон торопливо поднялся с места и направился к нам с Эдуардом Валентиновичем. – Кто это сделал?
– Всё те же, – дежурно буркнул Рожков за меня.
Антон уже через долю минуты стоял напротив меня. По его глазам, а знала я Спольникова, ой, как хорошо, я уже видела, как искорки лютого гнева зарождаются где-то у него внутри. Ну,Дэн, держись. Не знаешь, ты с кем ты связался. Если на мне-то ездят так, что мамане горюй, то на тебе следа не оставят, так и знай. Но сам напросился.
Поправив свои квадратные очки в чёрной оправе, Антон осторожно взял меня за лицо и, медленно поворачивая мою голову, осмотрел раны.
Снова послышался грохот чего-то упавшего на пол. Я удивленно выглянула из-за плеча Спольникова. Красная как рак Арина в очередной раз что-то быстро подобрала с пола и водрузила на стол Антона.
– Прошу прощения, – прошептала девушка.
Антон отмахнулся, затем взял меня за руку и повёл к кушетке.
Усевшись поудобнее на эту самую кушетку, я вытерла кровь с уголка губ и скептически посмотрела на то, как она размазалась по моей руке. Больно-то как…
– Антон, ну как, жива-то Машка будет? – спросил вдруг Эдуард Валентинович.
– Конечно, конечно, – вежливо, но прохладно улыбнулся Антон. Он был зол, ужас как. – Ещё как. Вы не волнуйтесь. Спасибо вам, Эдуард Валентинович.
– Тогда пойду я, наверное, а, Машка? – как-то уж очень растерянно пробормотал Рожков – видно было, уходить ему не хотелось, а надо было. – А то меня Колька там ждёт, кабы не спалил что… А ту всю ночь колупаться там будем… Справитесь тут без меня?
Антон усмехнулся.
– Эдуард Валентинович, идите, конечно! Справимся. И можете не беспокоиться, я Машу в обиду не дам.
"Козёл", – подумала я, исподлобья
– Ещё раз большое Вам спасибо, Эдуард Валентинович. Если бы не Вы, вот уж поистине не знаю, чтобы со мной было…
– Эх, Машка!… Найду я управу на сволочь эту! – Рожков раздосадовано махнул рукой.– Найду, точно тебе говорю!…
Эдуард Валентинович ушёл, и Спольников повернулся к Арине.
– Арин, сходи, пожалуйста, к операционной, покарауль Давыдова. Расскажи ему всё, как освободится, и пусть сюда идёт. Ладно?
– Да, Антон Дмитриевич, – процедила она. – Конечно.
Арина поджала губы, глядя на Спольникова с непомерной досадой, даже обидой, блестящей в глазах. Ревнует, чего уж. Дура. Эта Арина не в себе, вот точно.
Медсестра ушла. Ожидая Спольникова, я подняла лицо и окинула взглядом стол Антона: бумаги на столе были сложены в ровные стопки; маленькие мензурки, градусники, куски белоснежной ваты и склянки с кровью стояли чуть поодаль в некоей хаотичности. Я была уверена, что после того, как уйду, Спольников, как настоящий педант, с особой аккуратностью расставит все свои вещи по местам.
Некоторое время я молчала, глядя в одну точку на сером, потёртом линолеуме, застилающем пол. Скрипнула дверца деревянного шкафа, выкрашенного в белый цвет, зашуршал картон. Спольников взял что-то с полки и почти сразу поставил обратно. Я смотрела вниз и едва ли видела всё это, однако была так напряжена и сосредоточена на угнетающем меня напряжении, что любая деталь, мной подмеченная сейчас и ранее, позволяла мне живо представлять всё происходящее.
Послышались шаги.
Антон подошёл к кушетке, на которой я сидела без всякого движения, и разложил склянки на маленьком круглом столике: бинты, йод, пластырь, вата, стакан воды, обезболивающее и ещё что-то. Кажется, перекись водорода.
Приняв обезболивающее, горькое до дрожи, я поморщилась. Наклонившись ко мне, Спольников осторожно начал обрабатывать раны на моем лице. Хотелось ударить его как следует, но толку-то с этого будет чуть, разве что услада для души.
Десять минут пролетели как одна. Обработав царапины и ссадины на моем лице, Спольников улыбнулся мне – с некоторым сочувствием даже.
– Ну, ничего, ничего. С Денисом мы разберёмся. Можешь не переживать, Маша – он к тебе больше не подойдёт.
Я тихо фыркнула, и в этот момент как раз кто-то постучал в дверь.
– Одну минутку, – громко обратился Спольников к тому, кто пришел, затем посмотрел на меня. – Маш, скажи Давыдову, пусть поможет тебе обработать оставшиеся раны. Особенно на руках. Так всё это оставлять нельзя. У нас же процедуры вечером а тут нагрузка такая.
– Хорошо, – прошептала я, ненавидя всё происходящее.