Чтение онлайн

Если посмотреть на дело с точки зрения немецкого агента, комиссара Хефте – а Шамун считал, что сам Хефте не способен подготовить хоть мало-мальски приемлемый план атаки, – то занять мечеть следует без выстрелов и всего того, что может считаться осквернением. Проорав воинственные лозунги, в мечети нападающим придется обогнуть ее почти полностью, прежде чем они начнут штурмовать ворота Уинфилда. В этом нет большого смысла. Но, конечно, как символический акт это будет выглядеть весьма убедительно.

Он откинулся на стуле и снова взглянул на Гросвенор-сквер,

припоминая, когда он впервые заметил Нэнси Ли Миллер с ее маленькой книжечкой. То, что такая тупица делала пометки, возбудило в нем первые подозрения. Потом, увидев Хефте и немца, он догадался о связях Нэнси. Но вот теперь она в самом сердце группы Хефте, а вместе с тем работает на Брики.

Сила любви.

Он чуть заметно улыбнулся... своей обычной улыбкой – сдержанной и тревожной. Причины для волнения у него были. Его долг по отношению к Неду – если угодно, его любовь к нему, его единственному на свете другу, – требовал открыть ему информацию, полученную от Бриктон. И обязательно объяснить ее источник, иначе она ничего не даст.

Если информация точна, значит, готовится нападение; оно станет не только сенсационным, но унесет много жизней, поскольку речь идет о настоящих боевиках, а не о тех, кто избегает огласки. Правда, в Уинфилде будет полно телекамер. И ни одной в мечети.

Но как ему рассказать обо всем Неду? Не может же Брик пытаться таким образом избавиться от него? Нет, внедрив его в ЦРУ, Моссад потратил слишком много времени, чтобы спалить его на информации, которая почти ничего не значит для израильтян. Единственная возможность для него – это правдоподобно солгать, а потом решительно отрицать вину.

Неподалеку от картинных галерей на Керк-стрит стоит светло-серое здание. Оно тянется между Олд-Берлингтон-стрит и Савил-роу, где находится много портняжных мастерских. В этой части Лондона туристы часто теряют дорогу, сворачивая в cul-de-sacs вроде Коуч энд Хорсиз-Ярд, так как никто им не говорит, что «cul-de-sacs» означает тупик. Очень немногие из них входят в светло-серое здание, построенное в псевдоготическом стиле 1930-х, если только они не ищут полицейского.

Комната, которую временно оккупировал П. Дж. Р. Паркинс, была маленькой. Обычно в ней еще до вызова стенографиста внешне мирно беседовали полицейский-следователь и задержанный. К тому моменту, когда в нее вошел Нед, там уже было трое мужчин, ни один из которых не выразил особой радости при его появлении. Вероятно, весь запас кислорода в комнате ушел на них, а потому они были недовольны прибавлением еще одной пары легких.

– Отлично, – сказал Паркинс вместо приветствия. – Мистер Вимс, вот полковник Эдвард Френч из посольства США. Полковник Френч, это – Джеймс Вимс, американский гражданин. Он просил, чтобы приехал кто-нибудь из посольства, и я решил, что это должны быть вы.

– Правда? – Нед повернулся к рыжеволосому мужчине с ярким от гнева румянцем. – А этот джентльмен кто?

– Он сейчас уходит, – ответил Паркинс. Не проронив ни слова, рыжеволосый, а это был Джок, вышел.

– Я

разве просил об этом? – удивился Нед.

– Ладно, Вимс. Вам он был нужен.

Высокий американец с честным лицом выглядел очень усталым. Он провел беспокойную ночь здесь, в участке, что было заметно даже по его синему блейзеру. Его лицо было помятым и обеспокоенным.

– Я просил приехать мистера Рэнда, – сказал Вимс.

– Да получите вы вашего мистера Рэнда, – пообещал ему Паркинс. – Просто сукин сын не очень торопится.

Нед сделал недовольную гримасу.

– Разве можно так говорить, мистер Паркинс?

– Не сердитесь, полковник.

– Ну, раз мистер Вимс не хочет меня видеть, это, кажется, можно считать ложной тревогой, так что я поеду. Мне еще много надо сделать к воскресенью.

– Полковник, – невесело остановил его Паркинс; и Нед понял: он ищет возможность намекнуть ему, что он нужен здесь не из-за Вимса, а в связи с делом Риордана.

– Вы хотели бы мне что-нибудь сказать, мистер Вимс? – спросил тогда Нед. – Или о чем-то попросить меня?

Американец отвел взгляд, словно раздумывая, но ничего не сказал.

– Может быть, – предложил Паркинс, – для начала он объяснит, почему у него нет паспорта? Он утверждает, что его украли. Говорит, что обратился в посольство за новым, но пока не получил ответа.

– Это правда, мистер Вимс?

– И да, и нет.

– Вы не могли бы минуты за две объяснить, что означают эти слова в связи с утверждением мистера Паркинса?

– А кто такой, черт побери, этот мистер Паркинс? – взорвался Вимс. – Никто не предъявляет документов, только машут перед носом какими-то карточками, и так быстро, что их невозможно прочитать. Где ваши документы? И кто такой Джок?

– Джок?

– Это тот парень, что сразу слинял, как только вы появились.

Нед повернулся к Паркинсу.

– Мы все говорим по-английски, мистер Паркинс. Может быть, вы избавите меня от необходимости выступать в роли переводчика?

– Да, конечно. – Паркинс встал и начал вышагивать по крохотному кусочку свободного пространства у двери, едва ли большему по площади, чем ярд на ярд. – Как вы оба знаете, смерть Риордана возбудила множество вопросов. Мы пытаемся начать с начала, то есть с того, что означают четыре телефонных звонка погибшего мистеру Вимсу на прошлой неделе.

– Разумеется, до того, как он умер, – добавил Нед. Но у Паркинса не было желания шутить. Его задубевшее лицо, казалось, окаменело и стало совершенно неподвижным.

– Да, мы смотрим ваши забавные американские телевизионные детективчики, полковник Френч. Мы хорошо понимаем смысл таких диалогов. Обычно мы такие штучки оставляем на потом, когда преступник уже выведен на чистую воду.

– Он имеет в виду меня, – пояснил Вимс. – Эти идиоты считают, что я причастен к смерти Тони.

– То же самое можно сказать и про меня, – ответил ему Нед. – А не объяснить ли вам мистеру Паркинсу, почему вы вне подозрений? Если вы расскажете о том, где вы были в последнее время, это может помочь.