Последняя игра

И обратился я, и видел под солнцем…

не проворным достается успешный бег,

не храбрым – победа…

и не у разумных богатство…

но время и случай для всех их.

(Экклезиаст 9:11)

– Ты умеешь считать до пяти? – Тихий хрипловатый голос прозвучал сзади.

– Да… – спокойно ответил Везунчик, по крайней мере, хотел создать иллюзию внутреннего спокойствия.

– Тогда, надеюсь, понял, что игра окончена? Если веришь в Бога, молись.– Незнакомец ткнул револьвером между лопаток, словно заранее прочитал

мысли.– Забудь об удаче, все в руках человека. Сплелась цепочка из логики и умения владеть собой: телом, чувствами, эмоциями, всем сразу, прочно сплелась и захлестнулась на твоей шее. Где она, твоя хваленая удача, что, помогла? Дам еще один бесплатный совет: попробуй меня попросить.

Везунчик молчал и этим наверняка злил его. Он молчал не из-за безразличия к тому, что произойдет. Сейчас и ему не все равно, убьют его или оставят в живых. Он готов рыдать и, ползая на коленях молить о пощаде, но только не перед этим человеком. Гордость… Она его и сейчас сделала непреклонной стеной молчания.

– Хорошо, значит, ты этого хочешь, что же, прощай, Везунчик…

Официант склонился над столиком, предлагая посетителю меню. Человек в сером плаще выслушал его и, сняв шляпу, что-то бросил в ответ. Затем, откинувшись на стуле и закрыв глаза, стал ждать заказа.

– Слушай, ты его раньше не видел?– Опершись о стойку бара, спросил Везунчик у бармена.

– Нет, он, наверное, приезжий. Смотри, лицо усталое, небритое, плащ мятый и грязный, у меня глаз наметан…

– А тебе в нем ничего не кажется странным, каким-то старомодным что ли, еще эта ковбойская шляпа, такое носят только идиоты. – Везунчик посмотрел в сторону незнакомца, а тот, открыв глаза, поймал его взгляд и улыбнулся.

– Что тут такого, кто как хочет, так и одевается. Сейчас же многим наплевать на всех и на все, на моду в том числе. – Бармен налил в бокал вина, после чего, немного помедлив, спросил:

– Ты сегодня играть будешь?

– Конечно.

– Ну, тогда мне там делать нечего.

– Это почему?

– Я тебе отвечу, – прищурив маленькие глазки и приблизив гладкое лицо, начал тот, – туда придет человек, которому больше всех везет в игре, поэтому, когда он выпьет вино, я налью ему еще.

– Брось, иногда и я проигрываю.

– Странно, что-то не помню такого случая. – Они оба засмеялись.

Везунчик, пригубив вино, перевел взгляд на незнакомца: в нем присутствовало нечто странное, слегка таинственное, это и делало его личность притягательной. Только его уже не было в баре, а на столике, за которым он сидел, лежала шляпа.

Скрипнула дверь, и в подъезд вошел человек. Немного постоял, осматриваясь, и стал подниматься по лестнице. Шаги уверенные, и в то же время по-кошачьи мягкие, почти невесомые. Он остановился на третьем этаже, поправляя плащ, как до его слуха долетел снизу скрип: кто-то вошел, а может, не кто-то, а тот, кто нужен…

Везунчик резво вбежал на второй этаж, и, подойдя к старой деревянной двери, осторожно постучал. Он знал, что за этим обшарпанным, давно утратившим свой номер входом, жил Хромой. Именно в его квартире и происходили встречи для игр на интерес. Он жил один, и сам предложил собираться у него, да и к тому же всегда имел кругленькую

сумму с выигравших.

– Кто там? – спросили с другой стороны.

– Хирург, занимающийся исключительно Хромыми.

– А, это ты, – послышались звуки открывающегося замка, и в проеме приоткрытой двери показался невысокий и лысый человек. Его толстоватые губы растянулись в улыбке. Он скупо окинул взглядом пришедшего Везунчика.

– Что за дурацкая шляпа у тебя на башке?

– Да так…– Он хотел еще что-то сказать, но дрожь, пробежавшая с головы до ног, помешала: сзади на плечо тяжелой хваткой легла рука.

– Это моя шляпа, не так ли?– прозвучал хрипловатый голос, словно его обладатель имел болезнь горла.

– Везунчик, медленно обернувшись, увидел мужчину лет сорока. В глаза бросался загорелый цвет кожи и широкий шрам на подбородке.

– Ну что, пройдемте, я не прочь сыграть. Если быть откровенным до конца, ради этого я и пришел сюда.

Везунчик никогда за словом в карман не лез, но этот взгляд бесконечно голубых глаз, как гипноз, заставлял столбенеть, к тому же он четко чувствовал его железную хватку на плече, да еще странная аура тайны, витавшая вокруг него, заставляли молчать. Без сомнения, это тот самый человек, что сидел сегодня утром в баре. И вместо каких-либо изречений Везунчик виновато снял шляпу и вернул владельцу.

– Ты случаем не мент? – недоверчиво спросил Хромой, покосившись на длинный серый плащ.

– Какая разница, мне нужна только игра, но для полного спокойствия отвечу: я не мент.

– Извини, но на твоем лбу нет ни одной надписи, так что проваливай.

– Слушай, лысый, я хочу поиграть…

– Да бросьте вы ссориться, – наконец оживший, вмешался в разговор Везунчик, – ну если человек так хочет, пускай играет. Я за него поручусь.

– Деньги есть? – Спросил хозяин квартиры и, увидев положительный кивок в ответ, жестом пригласил их вовнутрь. Пройдя по узкому коридору, они попали в большую комнату, где уже находилось человек пять. Посредине стоял прямоугольный стол, и прямо над ним висела люстра. Везунчик выбрал подходящий момент и, взяв незнакомца под локоть, отвел в сторону.

– Думаю, я не все вернул, на столе под шляпой оставалось еще кое- что…

– А-а-а, револьвер,– теперь он твой.

– Но мне не нужно…

– Хорошо, потом поговорим об этом. Не забудь после игры.

– Я пас.

– Тоже.

– Ставлю десять сверху, – прохрипел незнакомец.

Везунчик растерянно взвесил карты:

– Что же, соглашусь, вскрываемся.

– Фулл хаус, три туза и две семерки.

– Отличная карта, очень сильная, только у меня стрит флеш до дамы. Ой, опять не повезло, какая жалость.

Незнакомец сжал кулаки, но это не осталось незамеченным для хозяина, и он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, подвел черту:

– Все, это была последняя игра, жду всех вечером, – затем устало смахнул карты в корзину, где уже находилась не одна колода.

Квартира незаметно опустела, оставался только Везунчик, который, собрав деньги, отсчитывал положенный процент Хромому. Рассчитавшись, он быстро сбежал по лестнице и, выскочив из подъезда, осмотрелся по сторонам. Взгляд остановился, когда выхватил из фонарного полумрака силуэт, который искал: