Последняя битва
Шрифт:
– Я был королем Нарнии, теперь я – обесчещенный рыцарь и отдаюсь на суд Аслана. Ведите меня к нему.
– И меня тоже, – сказал Алмаз.
Темнолицые люди сгрудились вокруг них плотной толпой, пахнущей чесноком и луком, белки их глаз ярко сверкали на коричневых лицах. Они накинули на шею единорогу веревку, забрали меч короля и связали ему руки за спиной. Один из тархистанцев – он носил шлем вместо тюрбана и, вероятно, был начальником
– сорвал с головы Тириана золотой обруч и поспешно спрятал его в своей одежде. Они повели пленников наверх, туда, где был расчищен большой участок леса. И вот что увидели
На вершине холма, в центре расчищенного участка стояла похожая на хлев маленькая хижина с тростниковой крышей. Дверь была заперта. На траве перед-дверью сидел Обезьян. Тириан и Алмаз, которые ожидали увидеть Аслана и еще ничего не слышали про Обезьяна, были сбиты с толку. Обезьян был,конечно, сам Хитр, но выглядел он куда более важным, чем у Котелкового озера, ведь теперь он был одет. На нем был алый жилет, сидевший не слишком хорошо, потому что был сшит на гнома. На задних лапах у него были шлепанцы, расшитые драгоценными камнями. Одеты они были не совсем правильно: как вы знаете, задние лапы у обезьян все равно, что руки. На голове у него было нечто, похожее на бумажную корону. Позади лежала огромная груда орехов, он щелкал их и сплевывал скорлупки, и к тому же все время задирал жилет, чтобы почесаться. Огромная толпа говорящих зверей стояла перед ним, и все выглядели ужасно обеспокоенными и смущенными. Звери застонали и заохали, когда увидели пленников.
– О, лорд Хитр, глашатай Аслана, – произнес главный тархистанец, – мы привели двух пленников. Благодаря нашему умению и отваге, и с позволения великой богини Таш, мы взяли живыми двух отчаянных убийц.
– Дайте мне меч человека, – сказал Обезьян. Они взяли меч короля и дали его Обезьяну вместе с перевязью. Он обмотал ее вокруг шеи и стал выглядеть еще глупее, чем прежде.
– Мы разберемся с этими двумя попозже, – продолжал Обезьян, сплевывая скорлупу в сторону пленников. – Сначала я должен заняться другими делами. Они могут подождать. А теперь слушайте меня все. Первое, о чем я хочу сказать – это орехи. Где Главная Белка?
– Здесь, сэр, – сказала белка с красноватой шкуркой, выходя вперед и нервно кланяясь.
– А, это ты, – сказал Обезьян с противной усмешкой. Теперь слушай меня внимательно. Я хочу, я имею в виду, Аслан хочет, получать орехи. Того, что вы принесли недостаточно, надо принести больше, слышишь? Вдвое больше.
И орехи должны быть здесь завтра до заката солнца; плохие и маленькие не нужны.
Испуганное ворчание послышалось среди белок. Главная Белка набралась храбрости и сказала:
– Пожалуйста, пусть Аслан сам скажет нам об этом. Если бы нам было разрешено увидеть его…
– Может быть, он будет так добр, что выйдет к вам на минутку вечером, – сказал Обезьян, – хотя вы этого и не заслужили. Тогда все смогут увидеть его. Но вы не должны толпиться вокруг и докучать ему своими вопросами. Все, что вы хотите сказать, передавайте через меня – если я решу, что этим стоит его беспокоить. А пока вы, белки, лучше бы занялись орехами. И доставьте их сюда до завтрашнего вечера, или, даю слово,, вы поплатитесь за это.
Бедные белки рванулись прочь, как будто за ними гнались собаки. Это новое приказание было ужасно. Орехи, заботливо припасенные на зиму, были уже почти съедены, а из того немногого, что осталось, они отдали Обезьяну гораздо больше, чем могли.
Из
– Почему нам нельзя разглядеть Аслана как следует и поговорить с ним? Когда он в давние дни приходил в Нарнию, каждый мог разговаривать с ним.
– Не верьте этому, – сказал Обезьян. – Даже если так и было раньше, времена изменились. Аслан сказал, что был слишком мягок с вами. Он не собирается быть таким же на этот раз. Он призовет вас к порядку. Он покажет вам как считать его ручным львом! Стон и хныканье раздались в толпе зверей, а потом наступило мертвое молчание, и оно было еще страшнее.
– А теперь еще одно, что вы должны выучить, – сказал Обезьян. – Я слышал, что некоторые из вас говорят, что я обезьяна. Я человек. Если я похож на обезьяну, то только потому, что очень стар. Мне сотни и сотни лет. Поскольку я так стар, я мудр. И поскольку я так мудр, я единственный, с кем Аслан будет говорить. Он не может беспокоить себя, разговаривая с толпой глупых животных. Он скажет мне, что вам надлежит делать, а я скажу вам. Послушайте моего совета, делайте все вдвое быстрее, чем обычно, ибо он не потерпит всякой чепухи.
Стояло мертвое молчание. Был слышен только плач молоденького барсука, которого пыталась успокоить мать.
– И еще одно, – продолжал Обезьян, закинув свежий орех за щеку. – Я слышал, что некоторые лошади говорят: «Давайте работать быстрее, чтобы перетащить все бревна и снова стать свободными». Вы можете выбросить эту идею из головы. И не только лошади. Все, кто могут работать, будут работать и дальше. Аслан договорился обо всем с царем Тархистана, Тисроком, как его называют наши темнолицые друзья. Все лошади, буйволы и ослы будут посланы на работу в Тархистан: таскание тяжестей и перевозка грузов все, чем лошади и им подобные занимаются в других странах. А те, кто умеет рыть – кроты и кролики, а также гномы, пойдут работать в шахты Тисрока. И…
– Нет, нет, нет, – завыли звери. – Этого не может быть. Аслан никогда не посылал нас в рабство к царю Тархистана.
– Ничего подобного! Прекратите шум! – прорычал Обезьян. – Кто говорит о рабстве? Вы не будете рабами. Вам будут платить – и очень хорошо платить. То, что вы заработаете пойдет в казну Аслана и будет использовано для всеобщего блага. – Затем он подмигнул начальнику тархистанцев. Тот поклонился и отвечал в торжественной тархистанской манере:
– Мудрейший глашатай Аслана, Тисрок, да живет он вечно, полностью согласен с этим разумнейшим планом, предложенным твоей светлостью.
– Вот! Вы видите! – сказал Обезьян. – Все в порядке. Это для вашего же блага. С деньгами, которые вы заработаете, мы превратим Нарнию в страну, достойную живущих в ней. В ней будет довольно апельсинов и бананов, будут дороги, большие города и школы, конторы и корабли, намордники, седла и клетки, конуры, тюрьмы и все остальное.
– Но нам не нужно все это, – сказал старый медведь. Мы хотим быть свободными. Мы хотим услышать, что Аслан скажет сам.
– Не надо спорить, – ответил Обезьян. – Я еще не кончил. Я человек, а ты только жирный, глупый, старый мишка. Что ты знаешь о свободе? Ты думаешь, свобода – это делать все, что тебе нравится. Нет, ты не прав. Это не настоящая свобода. Настоящая свобода – делать то, что я тебе скажу.