Чтение онлайн

— В 1815 году династия Бонапартов была исключена из французского престолонаследия в соответствии с решением Венского конгресса, — скрипучим старческим голосом прокомментировал Нессельроде.

— Остаются австрийцы, — продолжал Орлов.

— Мерзавцы! — вскричал Николай. Его рука снова сжалась в кулак, а правильные черты лица исказились от злости. Где бы был этот негодяй Франц-Иосиф, если бы не твой экспедиционный корпус, Паскевич?

— Думаю, болтался бы на виселице, как Ламберт, или, как Кошут, стал приживальщиком

у турецкого султана, Ваше Императорское Величество, — с иронией ответил Паскевич.

— Именно! Только благодаря нашим войскам были разгромлены венгерские революционеры, — император возбуждённо махал кулаком. — А сейчас, из-за этого неблагодарного негодяя, я вынужден держать у границ Австрии целую армию, лишая Крым столь нужной поддержки.

— Продолжай, Орлов — распорядился император, несколько успокоившись.

— Как вы помните, в январе прошлого года я, по Вашему поручению, Государь, ездил в Вену и поэтому хорошо знаю настроения при австрийском дворе. Главное чувство, которое ими руководило тогда и руководит сейчас — это страх.

— Если они нас боятся, то почему же угрожают? — спросил Долгоруков.

— Потому что ещё больше они боятся французов и англичан. Они боятся усиления влияния России, так как большинство подданных Австрийской империи составляют славянские народы. Но ещё больше они боятся Франции и Англии, которые угрожают отторгнуть их итальянские владения.

— Хорошо сказано, Орлов! — воскликнул Николай. — Франц-Иосиф — просто трусливый пёс! Но каковы же должны быть наши политические цели?

— Я считаю, Ваше Императорское Величество, что наши цели должны быть противоположны целям наших противников. Если англичане хотят нас ослабить, мы должны усилиться. Если австрийцы боятся нашего влияния на славянские народы, мы должны распространять и усиливать это влияние. Французам нужно что-то пообещать, австрийцев — испугать, а англичан нужно просто бить!

Наступило молчание. Все обдумывали стратегию, предложенную Орловым.

— Насчёт того, чтобы что-то пообещать французам — это по вашей части, Нессельроде, сказал Николай, одобрив, таким образом, предложение Орлова. — А вот насчёт того, чтобы испугать австрийцев и бить англичан — прошу ваши соображения, господа генералы.

На некоторое время снова наступила тишина.

— Позвольте мне, Государь, — сказал тонким голосом Воронцов и попытался встать, но снова сел, повинуясь жесту императора. — По методе, предложенной графом, — поклонился он в сторону Орлова, — прежде чем наметить цели наших военных действий мы должны уяснить цели наших противников.

Генерал сделал паузу и обвёл взглядом собравшихся, как бы ожидая комментариев и вопросов.

— Очевидно, что в Крыму их основная цель — Севастополь, — заметил Адлерберг.

— Кажется, я понял Вашу мысль, любезнейший Михаил Семёнович, — с любопытством

глядя на Воронцова, сказал Паскевич. — В любой войне главная цель — разгром армии противника.

— Совершенно верно, господин фельдмаршал! Захват Севастополя без разгрома наших войск ничего не даст нашим врагам.

На некоторое время воцарилось молчание.

— Уж не хотите ли Вы сказать, что нужно сдать Севастополь без боя? — поинтересовался Адлерберг.

— Не совсем так, граф, не совсем так. Я хочу сказать, что нужно сдать без боя весь Крым!

Присутствующие замерли, дружно глядя на царя и ожидая его реакции.

— Изволь объясниться, любезный Михаил Семёнович — озадаченно сказал император.

— Скажите, князь, за сколько времени фельдъегерь добирается от столицы до Севастополя? — сказал Воронцов, обращаясь к военному министру.

— В среднем за две недели, но бывает и быстрее, — ответил Долгоруков.

— А сколько времени уходит на доставку в Севастополь пороха?

— Это уже зависит откуда везти, — после некоторого раздумья ответил министр. — Все ближайшие военные склады выбраны. Если везти с Шостенского завода, что под Черниговым, то около двух месяцев.

— Как же вы объясните, любезный Василий Андреевич, такую разность? До Петербурга — 1700 верст, а до Шостенского завода — 700.

— Помилуйте, светлейший князь, но ведь это же очевидно. Фельдъегеря едут на перекладных, а порох доставляется на телегах, запряжённых волами, которые еле тащатся по непролазной грязи. Причём на каждый фунт пороха им приходится везти по два фунта фуража для собственного прокорма.

— Вот то-то и оно! А англичане, французы и их союзники турки доставляют порох транспортными судами из Константинополя за три дня!

— Что ж, Воронцов, ты меня убедил, что Меншиков был неправ: Долгоруков имеет непосредственное отношение к пороху, — сказал после некоторой паузы царь. Сановники заулыбались. Видно было, что Николай несколько успокоился, а возбуждение, вызванное последними событиями, спало.

— Но теперь докажи, что ты прав, предлагая сдать Крым без боя.

— Моя мысль, Ваше Величество, проста. Отвести всю армию за Перекопский Вал.

Воронцов взял карандаш, решительно прочертил стрелу от Севастополя до Перекопа и затем продолжил:

— Как известно, протяжённость вала — около восьми верст, и он полностью загораживает доступ из Крыма на материк. Высота рвов составляет восемнадцать — двадцать метров, что само по себе делает их труднопроходимыми, а при соответствующих укреплениях — непреодолимыми. Отведя туда армию, мы приближаем её к нашим базам, складам и военным заводам. А неприятелю придётся столкнуться с трудностями доставки фуража и боеприпаса по грязи и без тягловой силы, поскольку всех волов и телег мы у местного населения выкупим.