Последний рыцарь

Перевод: Skalapendra

Сверка: helenaposad

Бета-корректор: ildru

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Eva_Ber

– Я могу это сделать. Попытайся еще раз.
– Нора сделала глубокий вдох и выпила стопку джина с тоником.

– Госпожа, это уже в четвертый раз.
– Симона умоляюще

взглянула на нее.
– Вы уверены?

– Уверена. В этот раз получится. Я готова. Делай, саба. Давай.

– Хорошо, хорошо.
– Симона провела рукой по волосам цвета радуги и посмотрела Норе в глаза.
– Сколько вам лет?

Нора, не моргая, уставилась на Симону.
– Мне…

– Госпожа, вы можете.

Лед в стакане Норы дрожал от нетвердой хватки ее руки.

– Тридцать.

– Твою мать!
– Симона зааплодировала. Она обняла Нору и поцеловала в щеку.
– Отличная работа!

– Боже мой, это было тяжело.
– Нора потерла виски.
– Ненавижу тридцатилетие. Готова поклясться, что неделю назад мне было двадцать с чем-то лет.

– Так и было неделю назад.

– Это все объясняет. Спасибо, Радужная Шлюшка. Мне была нужна небольшая помощь, чтобы добраться до пятой стадии горя.

– Пятой стадии?

– Принятие.

– В любое время рада помочь с принятием, Госпожа.
– Симона оперлась на плечо Норы, и Нора поцеловала ее в разноцветную макушку. С радужными волосами или без, Симона была привлекательной, никто не мог оставить незамеченным эту массу мягких, вьющихся волос, которые ниспадали на ее спину потоком пяти различных ярких цветов.

– Что за дрянь ты используешь для волос? Кул-Эйд ?

Симона захихикала, и Нора решила, что, возможно, она заслужила сегодня порку. Симона посмотрела на нее с нетерпением, и Госпожа прижалась к ее карминовым губам в долгом поцелуе. Может, радужная саба заслужила даже больше, чем просто порку.

– Если вежливо попросишь, я, может, выпорю тебя и трахну , - сказала Нора в губы Симоны. Симона застонала, но не эротично.

– Я не могу, Госпожа. Меня забронировали.
– Симона выглядела разбитой, опустошенной и несчастной. И невероятно очаровательной.

– Кто тебя забронировал? Я его убью.

Симона пожала плечами и покачала головой.
– Не знаю. Мистер Кинг сказал, что меня будут ждать в баре в десять, что уже…

– Сейчас, - из-за спины Норы донесся знакомый голос. Она не развернулась. Ей не нужно было. Она где угодно узнает этот холодный, претенциозный, необузданный голос.
– Симона, приступим?

– Да, мистер С , - ответила Симона, и Нора с уверенностью могла сказать, что та пыталась скрыть улыбку не перед Госпожой. Единственный человек, которому Симоне нравилось подчиняться больше, чем Норе, был Сорен , и это Сорен забронировал её на десять часов. Ну, разве не замечательно.

– Элеонор… - обратился Сорен , но Нора отказывалась поворачиваться и смотреть на него.

– Сорен. Хорошего вечера.

– Я это и планировал. Разрешите.

Симона одарила Нору последним извиняющимся взглядом и приняла протянутую руку Сорена , словно леди со своим кавалером. Никто не мог играть лучше роль джентльмена, чем Сорен , но это все было лишь игрой. Она и

Симона знали это по личному опыту. Когда он закрывает за собой дверь подземелья, джентльмен превращается в садиста, и все напускное рыцарство исчезает. Слава Богу. Сорен не был джентльменом, и она не была леди. Так и должно быть здесь.

Краем глаза Нора наблюдала, как Симона уходит из VIP -бара «Восьмого круга». Она почтительно опустила глаза, вся ее поза говорила о подчинении, но Нора заметила, как в ее взгляде вспыхнуло предвкушение удовольствия. Днем Симона работала над своей докторской по философии на факультете международных отношений. Она заплатила за это дорогое образование деньгами, которые заработала на полу и подземельях с\м клубов Кингсли. Но Симона никогда и цента не брала с Сорена за его час с ней. С Сореном все всегда было из-за удовольствия, никогда из-за денег. Нора знала, что Симона и почти каждый сабмиссив в «Круге» заплатили бы ему за возможность порки. И подумать только, давным-давно Нора принадлежала ему - всей душой, телом и сердцем. И она отказалась от этого. Ради свободы.

И оно того стоило. По крайней мере, так говорила себе Нора.

Нора развернулась на барном стуле и осмотрела клуб. Тихая ночь, какими и бывали ночи будней. Хотя, гораздо тише. Только две сотни или около того девиантов , вместо привычных пяти сотен по пятницам или субботам. Но эта ночь была обучающей. Половина членов были или женаты, или с детьми. По крайней мере, 90 процентов ее клиентов были женатыми мужчинами, которые скорее бы солгали своим женам и приехали к Норе, которая изучит все их фетиши, чем сказали бы правду женщинам, которых они поклялись чтить и любить. И это тоже было хорошо. Если бы жены всего мира были чуть более открытыми по отношению к фетишам и мужскому подчинению, что же было бы с ней?

Осталась бы без работы.

Чувствуя разочарование из-за внезапного ухода Симоны , Нора выпила еще водки. Может, ей стоит назвать это ночью, поехать домой, поспать. Она может даже рано встать завтра и поработать над новой книгой. Последнее время Кингсли давал ей не так много свободного времени, особенно теперь, когда ее карьера Госпожи пошла в гору. За два года она стала специалистом во всех видах извращений. Деньги текли рекой. Боль лилась рекой. Выходных было мало.

Она спрыгнула со стула, и в конце бара открылся лифт. Может, это Кингсли решил, наконец, подышать воздухом. Она на это надеялась. Она хотела устроить ему взбучку за то, что отправил Симону к Сорену , когда Нора уже решила, что Симона сегодня принадлежит ей. Не то чтобы Кингсли знал об этом, но Нора никогда не упускала возможности припереть Кингсли к стенке. Может, сегодня она заставит его занять место Симоны у Андреевского креста.

Но нет, это не Кигсли вышел из лифта. Это был другой мужчина, которого она прежде не видела. На нем были черные джинсы и черные ботинки, красная футболка обтягивала его широкую грудь. У него был хороший загар, короткие темные волосы и привлекательное лицо - привлекательное в грубом смысле, с полудневной щетиной и обеспокоенным взглядом. Обеспокоенным? Интересно. Нервозность она могла ожидать, особенно, если учитывать, что он был новичком. Но обеспокоенность? Эту загадку она должна разгадать.