Последний герцог

Лестер, Англия 1828 год

— Нет, папа, не надо. — Девочка отпрянула, пытаясь вырваться из рук отца, но он крепко держал ее. Она со страхом смотрела на мрачное кирпичное здание и полустертую надпись над входом: «Дом непреходящей надежды».

— Мне не нравится твое поведение, поэтому я взял тебя с собой. — Хардвик Уиндем, маркиз Трэгмор, строго посмотрел на восьмилетнюю дочь: его раздражали ее чрезмерная чувствительность и мягкость. — Пойдем, — приказал он. — Сейчас ты увидишь,

на что уходят наши деньги и на кого. Может быть, после этого ты прибережешь свою жалость для тех, кто ее действительно заслуживает.

Он решительно повел девочку к массивной двери, не обращая внимания на се испуг, и постучал.

Человек, открывший дверь, был весь в саже, к тому же от него исходило невыносимое зловоние. Он очень удивился, когда понял, что перед ним стоит маркиз.

— Мистер Баррингс, вероятно, вас не ожидает. Я пойду доложу.

— Не надо. Мы с герцогом Макхэмом договорились встретиться в пятницу. Сегодня я пришел, чтобы познакомить дочь с вашим заведением.

Человек замялся:

— Но, сэр…

— Довольно. Можешь возвращаться к своим обязанностям.

— Слушаюсь, сэр.

Маркиз Трэгмор пристально посмотрел в лицо дочери.

— Дафна, я решил пощадить тебя и не показывать всю грязь и запустение, царящие в комнатах. Надеюсь, все, что ты увидишь здесь, поможет сделать правильные выводы и убедить твое глупое сердечко.

Дафна дрожала. Скованная страхом, она растерянно переводила взгляд с облупившихся стен на прогнивший пол под ногами.

— Папа, пожалуйста, я…

— Ты видела человека, который открыл нам дверь?

— Да, папа.

— И что ты скажешь о нем?

— Его надо помыть и дать ему новую одежду.

— Мы и так дали им намного больше, чем они того заслуживают. — Он указал ей в дальний угол: — Посмотри-ка туда.

В углу, изредка переругиваясь, две худые бледные женщины скребли пол, стоя на коленях.

— Грязные потаскухи, — пробормотал маркиз, — источник болезней и морального разложения. Им дали еду, крышу над головой, и… Ты посмотри на них — нет и намека на благодарность.

Дафна долго молчала и наконец произнесла:

— Они очень страдают, папа. Наверное, они больны. Посмотри на ту женщину, которая с трудом дышит. Почему она скребет полы?

Трэгмор стиснул зубы, чтобы не вспылить.

— Они сами виноваты в своих болезнях.

— Разве ты говорил с ними, папа? — промолвила девочка, стараясь говорить твердо и решительно, так как знала, что отец ненавидит всякую сентиментальность. Она теребила локоны кончиками пальцев, что помогало ей отвлечься и побороть страх перед гневом отца.

— Конечно же, нет! — раздраженно воскликнул он.

— Так откуда же ты знаешь, что они сами виноваты в том, что болеют?

Он погрузился в долгое тупое молчание.

— Они нуждаются в помощи, — продолжала Дафна, — они выглядели бы гораздо лучше, если бы им дали возможность помыться и сменить одежду.

Высказывания Дафны, непредвзятость ее мышления возбудили в маркизе мрачные воспоминания.

— Твоя мать когда-то говорила так же, как ты, —

пробормотал он сквозь плотно стиснутые зубы. — Если бы я позволил ей, она раздала бы все мое состояние этим бездельникам. — Он окинул Дафну испепеляющим взглядом. — Я пытался всеми способами образумить твою матушку. Я достаточно ясно излагаю свои мысли, Дафна?

— Да, папа, — ответила Дафна. Губы ее дрожали. Прикрыв глаза, она прятала испуганный взгляд, рассматривая свои башмачки.

Трэгмор с трудом сдержал проклятия. Он привел сюда эту кроху с вполне определенной целью и должен быть уверен, что она уяснила для себя эту цель. Чтобы успокоиться, он мысленно сосчитал до десяти и решил применить новую тактику:

— Наверное, я выбрал неудачные примеры. Это выше твоего понимания. В конце концов, ты еще ребенок. Хорошо, посмотрим на детей.

Сказав это, он увлек ее через холл к задней двери работного дома, выходящей в сад. Широко распахнув ее, он сделал жест рукой и воскликнул:

— Полюбуйся на них!

Несколько маленьких оборванцев медленно, как привидения, бродили по саду среди густых зарослей сорняков. Остальные столпились около небольшого фонтанчика, сложив ладошки, набирали в них воду и пили. При этом все они воровато и боязливо озирались.

Дафна уже открыла рот, чтобы сказать, как плачевно выглядят эти дети и какие ужасные лохмотья надеты на них. Вдруг новая мысль мелькнула в ее головке, сковав уста. Она смутно начала догадываться, чего хотел от нее отец, и мучительно пыталась найти слова для подходящего ответа. В этот момент она увидела девочку примерно ее возраста, которая все это время настороженно и внимательно рассматривала Дафну из-за кустов. Их глаза встретились и на мгновение застыли.

Взгляд девочки, полный немой мольбы и отчаяния, поразил Дафну и отозвался глухой болью в ее добром сердце. Не в силах выдержать этого взгляда, Дафна опустила глаза.

Маркиз по-своему истолковал смущение дочери, и в его глазах мелькнули искорки удовлетворения.

— Ты огорчена, не так ли? Детям было поручено ухаживать за садом и поливать его, но бездельники предпочитают резвиться на солнышке. Их надо пороть и пороть, пусть хоть страх заставит их работать. А если и это не поможет, то просто вышвырнуть их всех на улицу подыхать от голода и тем самым избавить Англию от своры прожорливых оборванцев. — Посмотрев внимательно на дочь, низко опустившую голову, он спросил: — Ну теперь-то ты видишь, Дафна?

— Да, папа, теперь я вижу.

— Хорошо, в таком случае мы можем с чистой совестью отправиться домой. Меня тошнит от всего этого.

Проходя через холл, маркиз неожиданно споткнулся о какой-то предмет и брезгливо оттолкнул его ногой.

— Это же кукла, папа! — воскликнула Дафна. Она быстро наклонилась, подняла куклу и уставилась на нее, онемев от восторга. — Она точь-в-точь как наша Джульетта, которую мама подарила мне на Рождество!

— Ты с ума сошла! Не смей прикасаться к этой дряни! — воскликнул Трэгмор. — Одному Богу известно, какая па ней может быть зараза.